26.03.2026 14:07
Ночь.
Ночь. Темно как в желудке у смерти. Тропинку вдоль стены нащупываю ногами. Тропинка хорошо знакома: мы в Бахмуте.
Разбитый двор разрушенного частного дома. Клацают на ветру куски железа с кровли.
Посреди двора стоит буханка, спиной к нам. Задние двери распахнуты, как пасть. Внутри горит лампочка: единственный источник света на этом дворе. Заливает рыжим контуры тела, которое лежит на дне машины. Привезли Бурого.
Мы подходим прощаться по одному. Такая вереница ошарашенных людей, которые, кажется, давно привыкли к смерти, но не привыкли.
Комбат говорит:
- Когда же я перестану вас терять?
Ему никто не отвечает.
Моя очередь. Вглядываюсь в лицо мертвеца. Но это не наш старшина, это какой-то чужой человек лежит, с искажёнными перекошенными чертами. Мне кажется, что наш Бурый стоит рядом, такой же растерянный как и мы, и не знает, что со всем этим делать.
Из воспоминаний
Разбитый двор разрушенного частного дома. Клацают на ветру куски железа с кровли.
Посреди двора стоит буханка, спиной к нам. Задние двери распахнуты, как пасть. Внутри горит лампочка: единственный источник света на этом дворе. Заливает рыжим контуры тела, которое лежит на дне машины. Привезли Бурого.
Мы подходим прощаться по одному. Такая вереница ошарашенных людей, которые, кажется, давно привыкли к смерти, но не привыкли.
Комбат говорит:
- Когда же я перестану вас терять?
Ему никто не отвечает.
Моя очередь. Вглядываюсь в лицо мертвеца. Но это не наш старшина, это какой-то чужой человек лежит, с искажёнными перекошенными чертами. Мне кажется, что наш Бурый стоит рядом, такой же растерянный как и мы, и не знает, что со всем этим делать.
Из воспоминаний