03.09.2026 09:42
Самое тяжелое в медицине — это когда пациент не хочет жить… К счастью, в нашей практике мы сталкиваемся с этим крайне р
Самое тяжелое в медицине — это когда пациент не хочет жить…
К счастью, в нашей практике мы сталкиваемся с этим крайне редко. Но бывают случаи, когда морально тяжело справляться.
Две недели назад ко мне перевели пациентку 75 лет. Позади — 7 дней реанимации, перитонит из-за перфорации дивертикула, сложная операция по удалению участка толстой кишки и выведенная стома.
Когда я зашла в палату, первой фразой было:
— «Отстаньте от меня! Дайте бутылку воды, я буду умирать».
Она отказывалась от всего: от еды, от попыток сесть, от любого контакта. Рядом был сын, который пытался хоть как-то помочь.
Разговорившись с ним, он рассказал, как незадолго до болезни маму обманули мошенники, украв у нее полтора миллиона рублей. На фоне стресса у нее начались боли, но она три дня категорически отказывалась ехать в больницу. Итог — дырка в кишке и экстренная операция.
Пришлось установить зонд, чтобы кормить ее насильно. А через день началось что-то совсем другое — она начала агрессивно отталкивать нас, переходя на нецензурную речь.
Консилиум с неврологом и психиатром подтвердил: острый психоз. Пациентку пришлось вернуть в реанимацию.
Самое парадоксальное: лабораторно она шла на поправку. Мы сняли швы, раны заживали, но психологически она закрылась от всего мира, выбрав путь «ухода».
Через неделю мы выписали ее из стационара. Сын сказал, что нашел ей хорошего психолога, и будет бороться за ее ментальное здоровье.
Этот случай — горькое напоминание о том, что медицина — это не только скальпель и антибиотики. Лечить человека, который потерял смысл бороться, — это, пожалуй, самое сложное испытание для врача.
Иногда их «не хочу» — это крик о помощи, который нужно услышать вовремя.
К счастью, в нашей практике мы сталкиваемся с этим крайне редко. Но бывают случаи, когда морально тяжело справляться.
Две недели назад ко мне перевели пациентку 75 лет. Позади — 7 дней реанимации, перитонит из-за перфорации дивертикула, сложная операция по удалению участка толстой кишки и выведенная стома.
Когда я зашла в палату, первой фразой было:
— «Отстаньте от меня! Дайте бутылку воды, я буду умирать».
Она отказывалась от всего: от еды, от попыток сесть, от любого контакта. Рядом был сын, который пытался хоть как-то помочь.
Разговорившись с ним, он рассказал, как незадолго до болезни маму обманули мошенники, украв у нее полтора миллиона рублей. На фоне стресса у нее начались боли, но она три дня категорически отказывалась ехать в больницу. Итог — дырка в кишке и экстренная операция.
Пришлось установить зонд, чтобы кормить ее насильно. А через день началось что-то совсем другое — она начала агрессивно отталкивать нас, переходя на нецензурную речь.
Консилиум с неврологом и психиатром подтвердил: острый психоз. Пациентку пришлось вернуть в реанимацию.
Самое парадоксальное: лабораторно она шла на поправку. Мы сняли швы, раны заживали, но психологически она закрылась от всего мира, выбрав путь «ухода».
Через неделю мы выписали ее из стационара. Сын сказал, что нашел ей хорошего психолога, и будет бороться за ее ментальное здоровье.
Этот случай — горькое напоминание о том, что медицина — это не только скальпель и антибиотики. Лечить человека, который потерял смысл бороться, — это, пожалуй, самое сложное испытание для врача.
Иногда их «не хочу» — это крик о помощи, который нужно услышать вовремя.