21.04.2026 12:23
Генпрокуратура составила портрет российского коррупционера Генпрокуратура, проанализировав данные за 2018–2025 годы, описывает типичного фигуранта кор…
Генпрокуратура составила портрет российского коррупционера
Генпрокуратура, проанализировав данные за 2018–2025 годы, описывает типичного фигуранта коррупционного преступления в 2025 году как ранее не судимого мужчину 30–49 лет, с высшим образованием, семьей и постоянной занятостью. За восемь лет выявлено более 140 тыс. таких лиц, из них свыше 20 тыс. — только в 2025 году. При этом основной массив коррупционных преступлений сегодня — это взяточничество: его доля выросла с 48,4% до 67,4%. ()
Для антикоррупционной практики здесь важен не столько сам «социальный портрет», сколько институциональный вывод: коррупция все чаще возникает не на периферии системы, а внутри обычной профессиональной среды — там, где есть доступ к полномочиям, дискреции, процедурам согласования и административному ресурсу. Это подтверждается и структурой массива: почти половина фигурантов — наемные работники, уровень рецидива низкий, а среди коррупционеров доля лиц с высшим образованием кратно выше, чем среди осужденных в целом.
Отдельного внимания заслуживает и то, что коррупционные эпизоды нередко носят не индивидуальный, а координированный характер: 17,3% преступлений совершаются группой лиц, причем значительная часть — по предварительному сговору или в составе организованных групп. Это означает, что антикоррупционная работа не может ограничиваться проверкой отдельных сотрудников; ключевой задачей становится контроль связей, посредничества, конфликта интересов и аномалий в цепочке принятия решений.
Практический вывод очевиден: эффективная профилактика сегодня — это не ставка на «моральный профиль» работника, а выстраивание работающей системы превенции. В центре внимания должны быть риск-ориентированный контроль, прозрачность дискреционных решений, проверка контрагентов, мониторинг посредников, защита процедур закупок и постоянная оценка антикоррупционных уязвимостей в наиболее чувствительных функциях организации.
📰 Подробнее в материале РБК.
📌 "Экспертиза" в MAX | ВК | Telegram
Генпрокуратура, проанализировав данные за 2018–2025 годы, описывает типичного фигуранта коррупционного преступления в 2025 году как ранее не судимого мужчину 30–49 лет, с высшим образованием, семьей и постоянной занятостью. За восемь лет выявлено более 140 тыс. таких лиц, из них свыше 20 тыс. — только в 2025 году. При этом основной массив коррупционных преступлений сегодня — это взяточничество: его доля выросла с 48,4% до 67,4%. ()
Для антикоррупционной практики здесь важен не столько сам «социальный портрет», сколько институциональный вывод: коррупция все чаще возникает не на периферии системы, а внутри обычной профессиональной среды — там, где есть доступ к полномочиям, дискреции, процедурам согласования и административному ресурсу. Это подтверждается и структурой массива: почти половина фигурантов — наемные работники, уровень рецидива низкий, а среди коррупционеров доля лиц с высшим образованием кратно выше, чем среди осужденных в целом.
Отдельного внимания заслуживает и то, что коррупционные эпизоды нередко носят не индивидуальный, а координированный характер: 17,3% преступлений совершаются группой лиц, причем значительная часть — по предварительному сговору или в составе организованных групп. Это означает, что антикоррупционная работа не может ограничиваться проверкой отдельных сотрудников; ключевой задачей становится контроль связей, посредничества, конфликта интересов и аномалий в цепочке принятия решений.
Практический вывод очевиден: эффективная профилактика сегодня — это не ставка на «моральный профиль» работника, а выстраивание работающей системы превенции. В центре внимания должны быть риск-ориентированный контроль, прозрачность дискреционных решений, проверка контрагентов, мониторинг посредников, защита процедур закупок и постоянная оценка антикоррупционных уязвимостей в наиболее чувствительных функциях организации.
📰 Подробнее в материале РБК.
📌 "Экспертиза" в MAX | ВК | Telegram