10.03.2026 13:05
Что случится с обычной мышью, если она случайно уплывёт на бревне на необитаемый остров?
Что случится с обычной мышью, если она случайно уплывёт на бревне на необитаемый остров? Спойлер: её правнуки, скорее всего, вырастут размером с небольшую кошку.
А вот если на том же острове окажется слон — его потомство, наоборот, измельчает до размеров крупной свиньи. Это вполне себе закономерность, которую зоологи называют правилом Фостера или просто «островным эффектом».
Суть этой штуки очень проста: изоляция творит с размерами животных всякую дичь. На маленьком клочке суши, где нет хищников (но зато и жратвы не так много) эволюция принимается играть в свою версию «кто тут главный». Мелкие твари, которым раньше приходилось жаться по норам от каждого шороха, вдруг понимают: «А бояться-то ведь некого!» — и принимаются наглеть, постепенно наращивая габариты своих тушек. Если нет охотившихся на тебя хищников, то можно захапать территорию побольше и отжираться до состояния гиганта.
А вот крупным ребятам, раньше привыкшим есть тоннами, наоборот, приходится туго. Пастбищ мало, конкуренция высокая, и тут выгоднее стать поменьше, чтобы банально прокормиться (островные лошадки-пони в Великобритании).
Еще один хрестоматийный пример — это доисторические слоны. Представьте себе обычного лесного слона, который доплыл до Сицилии или Кипра. Проходит пара тысяч лет — и его потомки превращаются в Palaeoloxodon falconeri ростом чуть выше метра. То есть это буквально слон-поняш. Эти ребята мирно паслись на островах тысячелетиями, пока туда не пришли люди и не распробовали вкус слонятины.
Примерно та же история приключилась с бегемотами на Мадагаскаре: они там измельчали чуть ли не до размера свиней.
Вспомните также гигантских крыс с острова Флорес (да, того самого, где нашли людей-хоббитов). Эти звери (Papagomys armandvillei) вырастали до размеров приличной собаки и спокойно бегали по джунглям, пока на них не принялись охотиться маленькие люди. На современном нам острове Гоф домовые мыши всего за 200 лет стали на 45% тяжелее, до 27 см с хвостом.
Кстати, о хоббитах. Сам Homo floresiensis ростом около метра — тоже продукт островного измельчания. Ученые до сих пор спорят, от кого он произошёл — то ли от прямоходящих людей, то ли от каких-то совсем уж древних предков, но факт остаётся фактом: изоляция и дефицит еды превратили взрослого мужика в лилипута ростом с ребенка.
Но есть в этой бочке мёда и ложка дёгтя. Островные гиганты и карлики — это эволюционные уникумы, которые заплатили за свою уникальность высокую цену. Когда на остров приходят люди, а с ними — крысы, кошки и собаки, местная фауна, привыкшая жить без врагов, вымирает со скоростью звука.
Орлы Хааста в Новой Зеландии, которые охотились на трёхметровых птиц моа, исчезли, как только маори выбили всех моа под ноль. Дронты на Маврикии, эти доверчивые гигантские голуби, даже не поняли, что от матросов надо убегать. Эволюция над островитянами любит подшутить, вот только шутки у неё, как правило, с плохим концом. #биология #зоология
А вот если на том же острове окажется слон — его потомство, наоборот, измельчает до размеров крупной свиньи. Это вполне себе закономерность, которую зоологи называют правилом Фостера или просто «островным эффектом».
Суть этой штуки очень проста: изоляция творит с размерами животных всякую дичь. На маленьком клочке суши, где нет хищников (но зато и жратвы не так много) эволюция принимается играть в свою версию «кто тут главный». Мелкие твари, которым раньше приходилось жаться по норам от каждого шороха, вдруг понимают: «А бояться-то ведь некого!» — и принимаются наглеть, постепенно наращивая габариты своих тушек. Если нет охотившихся на тебя хищников, то можно захапать территорию побольше и отжираться до состояния гиганта.
А вот крупным ребятам, раньше привыкшим есть тоннами, наоборот, приходится туго. Пастбищ мало, конкуренция высокая, и тут выгоднее стать поменьше, чтобы банально прокормиться (островные лошадки-пони в Великобритании).
Еще один хрестоматийный пример — это доисторические слоны. Представьте себе обычного лесного слона, который доплыл до Сицилии или Кипра. Проходит пара тысяч лет — и его потомки превращаются в Palaeoloxodon falconeri ростом чуть выше метра. То есть это буквально слон-поняш. Эти ребята мирно паслись на островах тысячелетиями, пока туда не пришли люди и не распробовали вкус слонятины.
Примерно та же история приключилась с бегемотами на Мадагаскаре: они там измельчали чуть ли не до размера свиней.
Вспомните также гигантских крыс с острова Флорес (да, того самого, где нашли людей-хоббитов). Эти звери (Papagomys armandvillei) вырастали до размеров приличной собаки и спокойно бегали по джунглям, пока на них не принялись охотиться маленькие люди. На современном нам острове Гоф домовые мыши всего за 200 лет стали на 45% тяжелее, до 27 см с хвостом.
Кстати, о хоббитах. Сам Homo floresiensis ростом около метра — тоже продукт островного измельчания. Ученые до сих пор спорят, от кого он произошёл — то ли от прямоходящих людей, то ли от каких-то совсем уж древних предков, но факт остаётся фактом: изоляция и дефицит еды превратили взрослого мужика в лилипута ростом с ребенка.
Но есть в этой бочке мёда и ложка дёгтя. Островные гиганты и карлики — это эволюционные уникумы, которые заплатили за свою уникальность высокую цену. Когда на остров приходят люди, а с ними — крысы, кошки и собаки, местная фауна, привыкшая жить без врагов, вымирает со скоростью звука.
Орлы Хааста в Новой Зеландии, которые охотились на трёхметровых птиц моа, исчезли, как только маори выбили всех моа под ноль. Дронты на Маврикии, эти доверчивые гигантские голуби, даже не поняли, что от матросов надо убегать. Эволюция над островитянами любит подшутить, вот только шутки у неё, как правило, с плохим концом. #биология #зоология