20.03.2026 12:15
Увидеть и умереть Костя Париж не любил. Объективности ради, надо сказать, что было время, когда он находился под очаров
Увидеть и умереть
Костя Париж не любил. Объективности ради, надо сказать, что было время, когда он находился под очарованием от распиаренного парижского флёра, обещающего немедленно влюбиться в столицу Франции, стоит лишь спуститься с трапа в аэропорту «Шарль де Голль».
Ожидания были кратно усилены многолетним обучением во французской языковой школе, где большинство учебных материалов содержали хвалебные панегирики Парижу и его обитателям. Манящие советского школьника латинские буквы, щедро приправленные черно-белыми комиксами, не оставляли никаких сомнений в верности популярного мнения, что нужно увидеть Париж и сразу умереть.
В предвкушении немедленного эстетического катарсиса он первый раз оказался во французской столице и жадно прилип к окну автобуса, вяло продиравшегося через пробку от аэропорта до центра города. Там, внутри плавящейся от 35 градусов за бортом, железной коробки в душу Кости заронились первые сомнения.Те, кто бывал в Париже, знают, что путь от воздушной гавани в городские закоулки пролегает через пригород Сен-Дени, некогда славный тем, что на его территории было аббатство, где находили упокоение французские монархи.
Но сие было когда-то, а в наше время этот клочок Иль-де-Франс плотно оккупирован выходцами из колоний, начисто отвергнувшими путь ассимиляции.
Наблюдая из окна автобуса за тем, как мимо ходят, торгуют, едят и общаются люди в одеждах и с манерами более характерными для Африки, чем для Европы, Костя почувствовал в своей душе зарождение первых сомнений относительно того, что учебники и туристическая реклама говорили правду. Еще больше они усилились после того, как автобус добрался, наконец, до улицы Риволи – одной из центральных и оставил Костю на какое-то время наедине с городом.
Краткая прогулка лишь подтвердила опасения молодого человека: Париж оказался низковатым, грязноватым и бесконечным подобием Кутузовского проспекта, с редкими вкраплениями достопримечательностей. Впрочем, выполненных из того же невыразительного серого камня. А ночью по нему разлеглись клошары. Везде, где им показалось удобным. Флёр спал. Юношеская любовь умерла.
Костя пару раз пытался реанимировать свои чувства к Парижу. Однако, без особенного результата. Каждый визит оставлял после себя ещё большее послевкусие. Помимо разочарования от самого города, появилось разочарование от людей, его населяющих.
В массе своей парижане оказались вовсе не задорными Гаврошами и Д’Артаньянами, а, скорее, бальзаковскими Гобсеками, способными удавиться за пару евро.
В какой-то момент Константин полностью исключил город из своих туристических маршрутов, пока не женился, и супруга не настояла на поездке. Пожав плечами, Костя согласился и начал готовиться, в тайне ожидая, что французская столица, наконец, улыбнется если не ему, так его семейству. К тому моменту пара успела произвести на свет двух очаровательных малышей, которых просто невозможно было не полюбить.
И вот, момент настал!
Такси высадило молодую семью около типичного серого здания рядом с авеню Опера и укатило. А Костя с женой и двумя изрядно вымотанными перелетом детьми оказались перед входом в обычный подъезд, где начисто отсутствовала табличка с названием отеля.
Продолжение в следующем посте…
Костя Париж не любил. Объективности ради, надо сказать, что было время, когда он находился под очарованием от распиаренного парижского флёра, обещающего немедленно влюбиться в столицу Франции, стоит лишь спуститься с трапа в аэропорту «Шарль де Голль».
Ожидания были кратно усилены многолетним обучением во французской языковой школе, где большинство учебных материалов содержали хвалебные панегирики Парижу и его обитателям. Манящие советского школьника латинские буквы, щедро приправленные черно-белыми комиксами, не оставляли никаких сомнений в верности популярного мнения, что нужно увидеть Париж и сразу умереть.
В предвкушении немедленного эстетического катарсиса он первый раз оказался во французской столице и жадно прилип к окну автобуса, вяло продиравшегося через пробку от аэропорта до центра города. Там, внутри плавящейся от 35 градусов за бортом, железной коробки в душу Кости заронились первые сомнения.Те, кто бывал в Париже, знают, что путь от воздушной гавани в городские закоулки пролегает через пригород Сен-Дени, некогда славный тем, что на его территории было аббатство, где находили упокоение французские монархи.
Но сие было когда-то, а в наше время этот клочок Иль-де-Франс плотно оккупирован выходцами из колоний, начисто отвергнувшими путь ассимиляции.
Наблюдая из окна автобуса за тем, как мимо ходят, торгуют, едят и общаются люди в одеждах и с манерами более характерными для Африки, чем для Европы, Костя почувствовал в своей душе зарождение первых сомнений относительно того, что учебники и туристическая реклама говорили правду. Еще больше они усилились после того, как автобус добрался, наконец, до улицы Риволи – одной из центральных и оставил Костю на какое-то время наедине с городом.
Краткая прогулка лишь подтвердила опасения молодого человека: Париж оказался низковатым, грязноватым и бесконечным подобием Кутузовского проспекта, с редкими вкраплениями достопримечательностей. Впрочем, выполненных из того же невыразительного серого камня. А ночью по нему разлеглись клошары. Везде, где им показалось удобным. Флёр спал. Юношеская любовь умерла.
Костя пару раз пытался реанимировать свои чувства к Парижу. Однако, без особенного результата. Каждый визит оставлял после себя ещё большее послевкусие. Помимо разочарования от самого города, появилось разочарование от людей, его населяющих.
В массе своей парижане оказались вовсе не задорными Гаврошами и Д’Артаньянами, а, скорее, бальзаковскими Гобсеками, способными удавиться за пару евро.
В какой-то момент Константин полностью исключил город из своих туристических маршрутов, пока не женился, и супруга не настояла на поездке. Пожав плечами, Костя согласился и начал готовиться, в тайне ожидая, что французская столица, наконец, улыбнется если не ему, так его семейству. К тому моменту пара успела произвести на свет двух очаровательных малышей, которых просто невозможно было не полюбить.
И вот, момент настал!
Такси высадило молодую семью около типичного серого здания рядом с авеню Опера и укатило. А Костя с женой и двумя изрядно вымотанными перелетом детьми оказались перед входом в обычный подъезд, где начисто отсутствовала табличка с названием отеля.
Продолжение в следующем посте…