28.03.2026 07:45
Shit happening Знаменитая треуголка измялась и приобрела вид, вызывающий острую ненависть. Император в раздражении отб
Shit happening
Знаменитая треуголка измялась и приобрела вид, вызывающий острую ненависть.
Император в раздражении отбросил её и она, упав на землю, покатилась по склону гравийного карьера, на краю которого, на небольшом холмике, выросшем из останков отработанной почвы, временно расположилась главная ставка французского войска.
В резкий жест он вложил всю свою боль, всё страдание от осознания того, что армия погибает, и он вместе с ней. Бонапарт стоял, вглядываясь в то, как натиск его старых, проверенных Москвой боевых товарищей, постепенно теряет силу.
Энергия удара гвардейцев, как будто увязла в почве, размякшей от постоянной водяной хмари, висящей в воздухе. Так же, как в ней закисали поначалу английские ядра. Раскаленные металлические шары падали, не поднимая земляных брызг, застревали в грунте, быстро тухли, приобретая серый мертвенный цвет, не взрываясь.
До тех пор, пока артиллеристы его величества Георга III не додумались перейти на картечь.
Тут у них дело пошло.
Своими адскими орудиями они уничтожили французскую кавалерию. Гора конских и людских трупов на линии боевого соприкосновения достигла такой высоты, что и в подзорную трубу было не разобрать, что там в действительности происходит.
Надежды становилось всё меньше.
Он уже не хотел никакой победы, сегодняшний день его окончательно надломил. Всё сразу пошло наперекосяк.
Вначале насморк. Носоглотка быстро забилась. Дышать и в без того переувлажненном воздухе стало невозможно. Думать – тяжело.
Гений дал трещину, и он сам (зачем?) отослал часть армии навстречу пруссакам, и теперь она застряла где-то там в проклятой фландрской грязи. Потом несработавшая уловка с штурмом Угумона съела больше французских сил, чем подкосила англичан.
Ну, а Ней!
Его любимый Ней бездарно потерял кавалерию, с ожесточением маньяка, бросая кирасиров на британские пушки, не считая потерь.
Бравые ребята предприняли четыре штурма. Хотя и после первого было понятно, что шансы выиграть эту битву – не очень.
В последнюю атаку гордые всадники шли в абсолютной тишине, мерным шагом, заставляя капризную почву издавать глухой топот множества копыт, а им подвывал свист картечи. И, конечно, затухающие крики тысяч раненых и умирающих.
Теперь к ним прибавился недоуменный вой где-то в недрах гвардии, среди людей, прошедших с ним через десятки битв. Гвардейцы кричали о предательстве и разбегались.
Перед кем?
Перед остатками англичан, тоже вымотанных сегодня до изнеможения. И это в момент, когда можно было немного дожать Веллингтона и изменить ситуацию в свою пользу!
Однако, гвардия бежала. Бог отвернулся от него…
Как бы в доказательство, рядом просвистело раскаленное ядро. Оно прилетело со стороны, откуда Наполеон ждал поддержки. Всколыхнув воздух над мокрой головой императора, ядро рухнуло недалеко, но практически сразу было принято мокрой землёй, похоронившей взрыв в зародыше.
На периферии зрения, где-то за погибающей гвардией, Бонапарт увидел прусские мундиры.
Последняя иллюзия отлетела. Он хотел броситься вперёд и погибнуть с бравыми французскими ребятами на неприветливой земле Фландрии, в месте со смешным названием «Ватерлоо» (не слишком ли много «о»?).
Но и этого не дали…
Свита сгребла в охапку расклеившегося императора, спасая его, как им казалось, от поражения. Они верили. Они спасали. Но он-то видел всё. И понимал, что следующее пристанище, если только не заставят поздороваться со старушкой Гильотиной, будет похлеще рафинированной Эльбы.
Ближний круг почти силой тянул его с поля. Наполеон оглядывался. Гвардия бежала, огрызаясь на воспрявшего противника, наступающего на пятки. И англичане уже понимали, что у них победу не отнять.
«Merde!» — скорее прочитал, чем услышал Бонапарт по губам генерала Камбронна.
Сто дней подошли к концу.
#КирЛяпунов
#РассказыИзТележки
Знаменитая треуголка измялась и приобрела вид, вызывающий острую ненависть.
Император в раздражении отбросил её и она, упав на землю, покатилась по склону гравийного карьера, на краю которого, на небольшом холмике, выросшем из останков отработанной почвы, временно расположилась главная ставка французского войска.
В резкий жест он вложил всю свою боль, всё страдание от осознания того, что армия погибает, и он вместе с ней. Бонапарт стоял, вглядываясь в то, как натиск его старых, проверенных Москвой боевых товарищей, постепенно теряет силу.
Энергия удара гвардейцев, как будто увязла в почве, размякшей от постоянной водяной хмари, висящей в воздухе. Так же, как в ней закисали поначалу английские ядра. Раскаленные металлические шары падали, не поднимая земляных брызг, застревали в грунте, быстро тухли, приобретая серый мертвенный цвет, не взрываясь.
До тех пор, пока артиллеристы его величества Георга III не додумались перейти на картечь.
Тут у них дело пошло.
Своими адскими орудиями они уничтожили французскую кавалерию. Гора конских и людских трупов на линии боевого соприкосновения достигла такой высоты, что и в подзорную трубу было не разобрать, что там в действительности происходит.
Надежды становилось всё меньше.
Он уже не хотел никакой победы, сегодняшний день его окончательно надломил. Всё сразу пошло наперекосяк.
Вначале насморк. Носоглотка быстро забилась. Дышать и в без того переувлажненном воздухе стало невозможно. Думать – тяжело.
Гений дал трещину, и он сам (зачем?) отослал часть армии навстречу пруссакам, и теперь она застряла где-то там в проклятой фландрской грязи. Потом несработавшая уловка с штурмом Угумона съела больше французских сил, чем подкосила англичан.
Ну, а Ней!
Его любимый Ней бездарно потерял кавалерию, с ожесточением маньяка, бросая кирасиров на британские пушки, не считая потерь.
Бравые ребята предприняли четыре штурма. Хотя и после первого было понятно, что шансы выиграть эту битву – не очень.
В последнюю атаку гордые всадники шли в абсолютной тишине, мерным шагом, заставляя капризную почву издавать глухой топот множества копыт, а им подвывал свист картечи. И, конечно, затухающие крики тысяч раненых и умирающих.
Теперь к ним прибавился недоуменный вой где-то в недрах гвардии, среди людей, прошедших с ним через десятки битв. Гвардейцы кричали о предательстве и разбегались.
Перед кем?
Перед остатками англичан, тоже вымотанных сегодня до изнеможения. И это в момент, когда можно было немного дожать Веллингтона и изменить ситуацию в свою пользу!
Однако, гвардия бежала. Бог отвернулся от него…
Как бы в доказательство, рядом просвистело раскаленное ядро. Оно прилетело со стороны, откуда Наполеон ждал поддержки. Всколыхнув воздух над мокрой головой императора, ядро рухнуло недалеко, но практически сразу было принято мокрой землёй, похоронившей взрыв в зародыше.
На периферии зрения, где-то за погибающей гвардией, Бонапарт увидел прусские мундиры.
Последняя иллюзия отлетела. Он хотел броситься вперёд и погибнуть с бравыми французскими ребятами на неприветливой земле Фландрии, в месте со смешным названием «Ватерлоо» (не слишком ли много «о»?).
Но и этого не дали…
Свита сгребла в охапку расклеившегося императора, спасая его, как им казалось, от поражения. Они верили. Они спасали. Но он-то видел всё. И понимал, что следующее пристанище, если только не заставят поздороваться со старушкой Гильотиной, будет похлеще рафинированной Эльбы.
Ближний круг почти силой тянул его с поля. Наполеон оглядывался. Гвардия бежала, огрызаясь на воспрявшего противника, наступающего на пятки. И англичане уже понимали, что у них победу не отнять.
«Merde!» — скорее прочитал, чем услышал Бонапарт по губам генерала Камбронна.
Сто дней подошли к концу.
#КирЛяпунов
#РассказыИзТележки