Почему бабка Марфа молчала 40 лет: настоящая причина оказалась страшнее немоты.

Почему бабка Марфа молчала 40 лет: настоящая причина оказалась страшнее немоты.

ТЯЖЁЛОЕ СЛОВО.

Бабку Марфу я первый раз увидела во дворе, возле бабушкиного дома. Она
сидела возле судачащих о своем старушек, но, что меня тогда поразило –
никаким образом не участвовала в беседе, словно просто присела
отдохнуть, не более.
Тогда я хотела расспросить о ней
у своей бабушки, да из головы вылетело. Но столкнувшись с той самой
Марфой второй раз, не смогла пройти мимо. Я вышла из подъезда и сразу
поняла, что во дворе случилось нечто невообразимое. В скорую затаскивали
истекающего кровью парня, а фельдшер все орал матом на своего
помощника. Едва отъехала машина с красным крестом, как появилась
милиция, или как теперь – полиция. Стали расспрашивать, что и как.
Следует
сказать, что все это время, прямо посреди бедлама стояла баба Марфа,
невозмутимым взглядом окидывая все, что происходило вокруг. Но когда к
ней подошли полицейские, тут же подскочили другие старушки, объясняя,
что она ничего им не скажет, потому что не разговаривает. Хорошо, те
нашли другого свидетеля и переключились на него. Вот после этого и
состоялся у меня разговор с моей бабушкой.
- Ба, а ты эту Марфу со второго этажа давно знаешь?
-
Так как сюда заселились, так и знаю. Мы же от завода вместе дом этот
строили. Штукатурили с ней. Дай-ка подумать… лет сорок, наверное.
- И она все сорок лет немая?
- Совсем она не немая, - нахмурилась бабушка.
- Так что с ней?
-
Слово у нее тяжелое. Всегда было. Раньше по незнанию могла брякнуть
чего, а потом, когда уже сало в голове зашевелилось, смекнула, что к
чему, пообещала – никогда слова больше никому не скажет, чтобы не дай
бог чего…
- А как это слово тяжелое?
Бабушка села рядом и стала рассказывать.
-
Когда молодая была, словами разбрасывалась только так. Не думала, что
говорит. Шли как-то с танцев, навстречу шпана с района нашего. Главный у
них Витька Шест, сам года на два нас младше, но наглючий. Стал до Марфы
задираться, то край юбки ухватит, то, прости, господи, за ногу возьмет.
Ну она и скажи ему: «Паразит, чтобы у тебя руки отсохли». А через дня
два этому Витьке на руку арматура упала. Не знаю, куда уж ударила, но с
тех пор он правой рукой, которой хватал Марфу, пошевелить не мог. Так
всю жизнь культей и висела.
Или вот взять брата ее – Кольку. Уж до
чего мужик хороший был, но пил. По молодости еще не сильно, но как с
женой разошелся, прям облик человеческий потерял. Зарплату за недели две
пропьет и к Марфе, жалобиться, на судьбу плакаться, да в долг просить.
Так может год или полтора все было, а потом осерчала она, кинула как-то
рубль, да крикнула: «На, хоть в усмерть упейся, глаза бы тебя не
видели». Так он до дома и не дошел. Набрался порядочно, упал на улице, а
на дворе февраль. Вот так.А говорить она перестала после Григория, мужа своего. Уж
какая у них любовь была, всем на зависть. Вот кто-то и сглазил,
наверное. Завел Григорий себе полюбовницу, с нашего же цеха,
Зойку-дурочку. Так Марфа, когда узнала, плакала, уговаривала из семьи не
уходить. Когда муж уже на пороге был, крикнула: «Пропадешь ведь без
меня». Через две недели поехали Григорий с Зоей на озера, пошел он
купаться и утоп. Уж как его искали, а тело так и не нашли.
Вот после
этого пришла ко мне Марфа, совсем никакая. Тридцати ей не было, а на
лицо словно пятый десяток уже разменяла. Сказала, что любое слово, какое
не скажет, в сердцах или нарочно, к плохому ведет. Поэтому молчать
будет. Так и пошло, вот сколько лет уже, а от нее слова никто не
добился. Да так и попривыкли. Жалеют ее только, судьба трудная ей