«Она хотела приворожить его навечно.

«Она хотела приворожить его навечно. Но обряд сработал наоборот: теперь она не выносит всех мужиков...»
Дождь становился все сильнее и лил стеной. «Ну все, - думаю, - плакал мой новый кашемировый кардиган. Надо же было зонт забыть!» И вдруг слышу приятный голос: «Можно я вас провожу? Такая роскошная женщина промокнуть не должна». Я подняла глаза и увидела высокого муж-чину с огромным зонтом, который навис над моей головой. «Ну что же, проводите, если так хочется», - ответила я кокетливо. «Очень хочется», - улыбнулся он. И улыбка у него такая теплая была, ничуть не наглая. На душе мне сразу стало светло, словно солнышко из осенних туч выглянуло.
С того вечера все и пошло-поехало. Коленька оказался вдовцом. Был он во всем хорош: при собственной квартире, руки золотые, не пьет и не курит, похотливым взглядом чужие юбки не провожает. Да к тому же нежадный, через день цветы дарил, конфеты покупал, в кино водил. А как он стихи читал! Есенина, между прочим, всего наизусть знал. Ну я и поплыла, как сироп по блинчику. Влюбилась, словно девчонка, хотя уже климакс на носу. Но сердце-то не обманешь: при виде Николая оно трепетало, словно крышка на кипящей кастрюле.
Где-то внутри меня завелся червячок сомнения. А может, то было не сомнение, а банальный страх. Сидела я, бывало, после Колиного ухода, смотрела на себя в зеркало и думала: и зачем я ему нужна такая? У глаз сеточка морщинок пролегла, седина-предательница на висках пробивается, да и фигурка моя уже не та, что в двадцать лет. Колька же - мой ровесник, а выглядит моложе: статный, крепкий, без намека на облысение и пивной живот. Да я сама замечала, как молодухи облизываются на него, словно голодные туристы на шведский стол. Так я себя накрутила, что хоть волком вой. «Недостойна я такого мужика, - решила я. - Это он просто второй год вдовствует, присматривается. Сейчас на мне потренируется и сбежит к какой-нибудь фифе на шпильках».
Чем больше Николай давал мне тепла, чем больше окружал вниманием и заботой, тем сильнее сжималось мое сердце от страха однажды его потерять. Сидеть сложа руки и ждать, когда его уведут, было не в моих правилах. Я решила срочно действовать. Полезла в Интернет и стала искать сильный приворот. Такой, чтобы навеки вечные. Чтобы сох он по мне, как мумия в пирамиде, и с ума сходил.
Довольно быстро я нашла подходящий обряд. Он был не из простых, а мне такой и нужен был. Казалось, чем замороченнее ритуал, тем лучше результат. Там и фотография Николашки нужна была, и волос с макушки, и свеча черная, купленная в особый лунный день, а еще четверговая соль и щепотка кладбищенской земли. Обряд длинный, муторный, и слова там такие, что язык сломаешь. Но я не из тех, кто пасует перед трудностями.
Сделала все так, как положено, аккурат на растущую луну, в комнате с окнами на восток. Стала ждать. На следующий день Коля явился на мой порог с букетом белых хризантем. Стоит, глядит на меня своими глазками влюбленными. «Как я рад тебя видеть! Ты лучше всех! Как я соскучился!» - сказал Коля и подставил губы. Я смотрела на него, но вместо радости и трепета подкатила волна брезгливости. Он ко мне с поцелуями и объятиями лезет, ласки требует, а мне противно до дрожи. Даже запах его духов, который прежде сводил с ума, теперь вонял хуже, чем сельский туалет. А Колины руки, такие проворные и нежные, теперь напоминали куриные лапы в наборе для холодца. Я еле тот вечер высидела, а как выпроводила его за дверь, тут же побежала в ванну, не терпелось поскорее смыть с себя его прикосновения. Полчаса себя мочалкой нещадно Драила, но все чудился на коже его отвратительный запах. Сперва думала, может, это у меня что-то гормональное? Но не тут-то было.
Коля звонил, а мне разговаривать с ним не хотелось, потому как его голос теперь скрипел, словно несмазанная телега. Да и тем для разговора не стало, хотя прежде мы часами могли с ним ворковать обо всем на свете. Примется он опять за свое: «Шаганэ ты моя, Шаганэ...», а мне от скуки зевать хочется. Вот как отрезало!