22.04.2026 12:10
Сын 32 года не работает и избил отца: исповедь матери
Сыну 32 — он не работает и избил отца. Родители боятся собственного ребёнка и молчат...
Когда Нина Петровна впервые рассказала мне про сына, она говорила шёпотом. Хотя мы сидели у меня на кухне, дверь была закрыта, а её взрослый, тридцатидвухлетний сын в этот момент находился у себя дома — в своей комнате.
— Он здоровый, сильный мужик, — сказала она — А мы с отцом его боимся.
Я тогда подумала: преувеличивает. Материнские эмоции. Бывает, что взрослые дети «засиживаются». Но то, что я услышала дальше, заставило меня иначе посмотреть на слово «засиделся».
Сергею тридцать два. Он не работает. Не учится. Никуда не ходит. Почти не выходит из комнаты.
Живёт с родителями.
И это не временная пауза в жизни. Это уже образ жизни.
— Мы его кормим, одеваем, коммуналку платим, — тихо перечисляла Нина Петровна. — Я ему даже стаж делаю.
— Как это? — не поняла я.
— Он оформлен у меня в фирме. Формально числится. Я налоги плачу. Чтобы пенсия потом была… Чтобы хоть что-то.
Она говорила это так, будто речь шла о ребёнке с тяжёлой болезнью. Но Сергей — физически крепкий, высокий мужчина. Никаких диагнозов, кроме лени и полной оторванности от реальности, как считают родители.
Хотя всё не так просто.
Отец не выдержал первым.
— Пора уже, — сказал он как-то вечером. — Тридцать два года. Иди работай.
Сергей молчал. Как всегда.
— Ты мужик или кто? — продолжал отец. — Мы тебя до пенсии кормить будем?
И тогда Сергей встал.
— Не лезь ко мне, — сказал он спокойно.
— А что ты сделаешь? — отец сделал шаг вперёд.
И Сергей ударил.
Один раз. Но так, что отец упал.
Была полиция. Было заявление. Потом Нина Петровна его забрала.
— Он же наш сын, — объяснила она.
Была психиатрия. Обследование. Заключение: вменяем. Агрессии не выявлено. Опасности не представляет.
Вернулся домой.
И закрылся в своей комнате.
С тех пор в квартире установился странный мир.
Не перемирие — именно мир. Холодный, осторожный.
— Мы с мужем теперь, если что-то надо сказать, переглядываемся, — рассказывала Нина Петровна. — Чтобы не провоцировать.
— А он?
— Сидит. В компьютере. Ночью ходит на кухню. Днём почти не выходит.
— Разговаривает?……….
Когда Нина Петровна впервые рассказала мне про сына, она говорила шёпотом. Хотя мы сидели у меня на кухне, дверь была закрыта, а её взрослый, тридцатидвухлетний сын в этот момент находился у себя дома — в своей комнате.
— Он здоровый, сильный мужик, — сказала она — А мы с отцом его боимся.
Я тогда подумала: преувеличивает. Материнские эмоции. Бывает, что взрослые дети «засиживаются». Но то, что я услышала дальше, заставило меня иначе посмотреть на слово «засиделся».
Сергею тридцать два. Он не работает. Не учится. Никуда не ходит. Почти не выходит из комнаты.
Живёт с родителями.
И это не временная пауза в жизни. Это уже образ жизни.
— Мы его кормим, одеваем, коммуналку платим, — тихо перечисляла Нина Петровна. — Я ему даже стаж делаю.
— Как это? — не поняла я.
— Он оформлен у меня в фирме. Формально числится. Я налоги плачу. Чтобы пенсия потом была… Чтобы хоть что-то.
Она говорила это так, будто речь шла о ребёнке с тяжёлой болезнью. Но Сергей — физически крепкий, высокий мужчина. Никаких диагнозов, кроме лени и полной оторванности от реальности, как считают родители.
Хотя всё не так просто.
Отец не выдержал первым.
— Пора уже, — сказал он как-то вечером. — Тридцать два года. Иди работай.
Сергей молчал. Как всегда.
— Ты мужик или кто? — продолжал отец. — Мы тебя до пенсии кормить будем?
И тогда Сергей встал.
— Не лезь ко мне, — сказал он спокойно.
— А что ты сделаешь? — отец сделал шаг вперёд.
И Сергей ударил.
Один раз. Но так, что отец упал.
Была полиция. Было заявление. Потом Нина Петровна его забрала.
— Он же наш сын, — объяснила она.
Была психиатрия. Обследование. Заключение: вменяем. Агрессии не выявлено. Опасности не представляет.
Вернулся домой.
И закрылся в своей комнате.
С тех пор в квартире установился странный мир.
Не перемирие — именно мир. Холодный, осторожный.
— Мы с мужем теперь, если что-то надо сказать, переглядываемся, — рассказывала Нина Петровна. — Чтобы не провоцировать.
— А он?
— Сидит. В компьютере. Ночью ходит на кухню. Днём почти не выходит.
— Разговаривает?……….