10.07.2026 07:56
И эти люди говорят, что любят женщин?
И эти люди говорят, что любят женщин?
Мужчины гордятся, что стали первыми секспартнёрами. Они потом всю жизнь помнят это: а я у Таньки первым был. Хвастаются перед друзьями. Десятилетиями совмещают высокопарные слова о любви с искренней гордостью за то, что причинили женщине физическую травму.
Кстати умелая дефлорация проходит без боли и крови. Но не когда боль и кровь и есть цель.
Вдумайтесь в этот когнитивный диссонанс. Мужчина утверждает, что испытывает к партнерше глубокие нежные чувства. Но в то же время ключевым моментом его триумфа, которым он будет хвастаться и гордиться всю жизнь, становится её боль и кровь. Ему важно и принципиально необходимо нанести ей ущерб лично.
Сама идея о том, что первый опыт можно сделать абсолютно безопасным и безболезненным — например, через предварительное обращение к гинекологу и мягкую, постепенную медицинскую дефлорацию — у мужчины вызывает лишь отторжение.
Ему не нужен физический комфорт женщины. Ему нужен сам акт преодоления её сопротивления через страдание.
В здоровой системе координат любовь — это синоним бережности и защиты от боли. Если же человека возбуждает чужая физическая травма, а слезы и кровь близкого воспринимаются как «крутой» личный трофей, это не любовь, а чистый садизм, жажда власти и маркер владения чужим телом.
Хватит называть насилие высокими чувствами.
21 век. Мужчина гордится: а я своей бабе больно сделал аж до крови, ах, как же я могуч и силён.
Мужчины гордятся, что стали первыми секспартнёрами. Они потом всю жизнь помнят это: а я у Таньки первым был. Хвастаются перед друзьями. Десятилетиями совмещают высокопарные слова о любви с искренней гордостью за то, что причинили женщине физическую травму.
Кстати умелая дефлорация проходит без боли и крови. Но не когда боль и кровь и есть цель.
Вдумайтесь в этот когнитивный диссонанс. Мужчина утверждает, что испытывает к партнерше глубокие нежные чувства. Но в то же время ключевым моментом его триумфа, которым он будет хвастаться и гордиться всю жизнь, становится её боль и кровь. Ему важно и принципиально необходимо нанести ей ущерб лично.
Сама идея о том, что первый опыт можно сделать абсолютно безопасным и безболезненным — например, через предварительное обращение к гинекологу и мягкую, постепенную медицинскую дефлорацию — у мужчины вызывает лишь отторжение.
Ему не нужен физический комфорт женщины. Ему нужен сам акт преодоления её сопротивления через страдание.
В здоровой системе координат любовь — это синоним бережности и защиты от боли. Если же человека возбуждает чужая физическая травма, а слезы и кровь близкого воспринимаются как «крутой» личный трофей, это не любовь, а чистый садизм, жажда власти и маркер владения чужим телом.
Хватит называть насилие высокими чувствами.
21 век. Мужчина гордится: а я своей бабе больно сделал аж до крови, ах, как же я могуч и силён.