13.02.2026 09:23
Маруся тут заявила, что ей стала мала кровать.
Маруся тут заявила, что ей стала мала кровать. И ещё, что она бы хотела телевизор в свою комнату. По задумке нашего «дизайнера» в комнатах Таи и Мити телевизор есть, а у Маруси, что странно, нет. Хотя, она старшая. Вместо телевизора на стене висят три круглых зеркала. Ладно, душа дизайнера потемки, зато мне, чувствую, скоро предстоит новый ремонт, хотя по плану его быть не должно, ведь я только недавно всё закончил.
Помню, как примерно в марусином возрасте, папа сделал мне собственную комнату. До этого я ютился в комнате с бабушкой, в закутке, называющимся малоизвестным словом «альков», отгородившись от посторонних глаз в этом маленьком алькове книжным шкафом и занавеской. И тогда то, кроме меня мало кто знал, что такое альков, а теперь и подавно. За всю свою достаточно продолжительную жизнь я встречал это слово дважды: во времена проживания в нём и в фильме «Залечь на дно в Брюгге». Причем, в фильме герои тоже о нём никогда не слышали, и в этом как раз и заключалась комичность сцены.
Комната у меня вышла небольшая. Если не ошибаюсь, всего шесть с половиной метров. Но все до последнего сантиметра мои! Папа из фанеры соорудил стену, для звукоизоляции проложил её книгами от пола до потолка (книг у нас было много), с доступом к полкам со стороны комнаты бабушки. Стену из книг, в свою очередь, завесил ковром и плотно прижал диваном. Из прихожей папа прорубил в получившуюся комнату дверь.
Я ощущал себя по-настоящему счастливым. Многие, думаю, меня не поймут, но в моей комнате был отдельный вход, окно, шифоньер, крошечный письменный стол, ещё более крошечный – бельевой, тумбочка и кровать. Позже ещё появился телевизор «двойка» и компьютер. Настенная лампа, которая давала возможность читать. Я прикрутил на дверь защелку и теперь в любой момент мог закрыться от родителей или привести гостей. Хотя, самым частым гостем в комнате долгие годы оставался мой верный пес, коккер спаниель Билли, который спал у меня в ногах.
В этих роскошных шестиметровых «хоромах» я прожил ещё лет десять, до того самого момента, когда в один прекрасный день собрал вещи, уместившиеся всего в одну коробку, погрузил их в багажник моего недавно купленного автомобиля, и умчался во взрослую самостоятельную жизнь уже навсегда.
Помню, как примерно в марусином возрасте, папа сделал мне собственную комнату. До этого я ютился в комнате с бабушкой, в закутке, называющимся малоизвестным словом «альков», отгородившись от посторонних глаз в этом маленьком алькове книжным шкафом и занавеской. И тогда то, кроме меня мало кто знал, что такое альков, а теперь и подавно. За всю свою достаточно продолжительную жизнь я встречал это слово дважды: во времена проживания в нём и в фильме «Залечь на дно в Брюгге». Причем, в фильме герои тоже о нём никогда не слышали, и в этом как раз и заключалась комичность сцены.
Комната у меня вышла небольшая. Если не ошибаюсь, всего шесть с половиной метров. Но все до последнего сантиметра мои! Папа из фанеры соорудил стену, для звукоизоляции проложил её книгами от пола до потолка (книг у нас было много), с доступом к полкам со стороны комнаты бабушки. Стену из книг, в свою очередь, завесил ковром и плотно прижал диваном. Из прихожей папа прорубил в получившуюся комнату дверь.
Я ощущал себя по-настоящему счастливым. Многие, думаю, меня не поймут, но в моей комнате был отдельный вход, окно, шифоньер, крошечный письменный стол, ещё более крошечный – бельевой, тумбочка и кровать. Позже ещё появился телевизор «двойка» и компьютер. Настенная лампа, которая давала возможность читать. Я прикрутил на дверь защелку и теперь в любой момент мог закрыться от родителей или привести гостей. Хотя, самым частым гостем в комнате долгие годы оставался мой верный пес, коккер спаниель Билли, который спал у меня в ногах.
В этих роскошных шестиметровых «хоромах» я прожил ещё лет десять, до того самого момента, когда в один прекрасный день собрал вещи, уместившиеся всего в одну коробку, погрузил их в багажник моего недавно купленного автомобиля, и умчался во взрослую самостоятельную жизнь уже навсегда.