27.07.2026 07:09
Сегодня День памяти моего любимого поэта/М.
Сегодня День памяти моего любимого поэта/М.Ю.Лермонтова….
Просто повторю свой пост
Он написал про Пушкина:
«Погиб поэт! — невольник чести —
Пал, оклеветанный молвой,
С свинцом в груди и жаждой мести,
Поникнув гордой головой!..
Не вынесла душа поэта
Позора мелочных обид,
Восстал он против мнений света
Один, как прежде… и убит!»
А это Александр Сергеевич написал, когда Лермонтов и Мартынов ещё вместе учились в Московском пансионе и были друзьями. Наверно вместе читали главы Евгения Онегина.
И никак не думали, что это пророчество про них самих:
«Вот пистолеты уж блеснули,
Гремит о шомпол молоток.
В граненый ствол уходят пули,
И щелкнул в первый раз курок.
Вот порох струйкой сероватой
На полку сыплется. Зубчатый,
Надежно ввинченный кремень
Взведен еще. За ближний пень
Становится Гильо смущенный.
Плащи бросают два врага.
Зарецкий тридцать два шага
Отмерил с точностью отменной,
Друзей развел по крайний след,
И каждый взял свой пистолет.
«Теперь сходитесь».
Хладнокровно,
Еще не целя, два врага
Походкой твердой, тихо, ровно
Четыре перешли шага,
Четыре смертные ступени.
Свой пистолет тогда Евгений,
Не преставая наступать,
Стал первый тихо подымать.
Вот пять шагов еще ступили,
И Ленский, жмуря левый глаз,
Стал также целить — но как раз
Онегин выстрелил... Пробили
Часы урочные: поэт
Роняет молча пистолет,»
Лермонтов и Мартынов стрелялись с 15 шагов.
Точь в точь как и Онегин с Ленским. Их развели на 32 шага, потом каждый сделал по 4 шага вперед и потом еще по 5. И ещё один («шагнул вперёд чуть-чуть»). Пророческие 15, точь в точь как при дуэли на горе Машук.
Храбрейший офицер, но на простой рубака, а человек создавший Печерина…. Сколько же в нем было затаенного, внешне холодный, внутри глубоко эмоциональный, но чуждый тому Миру.
«Но я боюся вам наскучить,
В забавах света вам смешны
Тревоги дикие войны;
Свой ум вы не привыкли мучить
Тяжелой думой о конце;
На вашем молодом лице
Следов заботы и печали
Не отыскать, и вы едва ли
Вблизи когда-нибудь видали,
Как умирают. Дай вам бог
И не видать: иных тревог
Довольно есть. В самозабвенье
Не лучше ль кончить жизни путь?
И беспробудным сном заснуть
С мечтой о близком пробуждение?»
Просто повторю свой пост
Он написал про Пушкина:
«Погиб поэт! — невольник чести —
Пал, оклеветанный молвой,
С свинцом в груди и жаждой мести,
Поникнув гордой головой!..
Не вынесла душа поэта
Позора мелочных обид,
Восстал он против мнений света
Один, как прежде… и убит!»
А это Александр Сергеевич написал, когда Лермонтов и Мартынов ещё вместе учились в Московском пансионе и были друзьями. Наверно вместе читали главы Евгения Онегина.
И никак не думали, что это пророчество про них самих:
«Вот пистолеты уж блеснули,
Гремит о шомпол молоток.
В граненый ствол уходят пули,
И щелкнул в первый раз курок.
Вот порох струйкой сероватой
На полку сыплется. Зубчатый,
Надежно ввинченный кремень
Взведен еще. За ближний пень
Становится Гильо смущенный.
Плащи бросают два врага.
Зарецкий тридцать два шага
Отмерил с точностью отменной,
Друзей развел по крайний след,
И каждый взял свой пистолет.
«Теперь сходитесь».
Хладнокровно,
Еще не целя, два врага
Походкой твердой, тихо, ровно
Четыре перешли шага,
Четыре смертные ступени.
Свой пистолет тогда Евгений,
Не преставая наступать,
Стал первый тихо подымать.
Вот пять шагов еще ступили,
И Ленский, жмуря левый глаз,
Стал также целить — но как раз
Онегин выстрелил... Пробили
Часы урочные: поэт
Роняет молча пистолет,»
Лермонтов и Мартынов стрелялись с 15 шагов.
Точь в точь как и Онегин с Ленским. Их развели на 32 шага, потом каждый сделал по 4 шага вперед и потом еще по 5. И ещё один («шагнул вперёд чуть-чуть»). Пророческие 15, точь в точь как при дуэли на горе Машук.
Храбрейший офицер, но на простой рубака, а человек создавший Печерина…. Сколько же в нем было затаенного, внешне холодный, внутри глубоко эмоциональный, но чуждый тому Миру.
«Но я боюся вам наскучить,
В забавах света вам смешны
Тревоги дикие войны;
Свой ум вы не привыкли мучить
Тяжелой думой о конце;
На вашем молодом лице
Следов заботы и печали
Не отыскать, и вы едва ли
Вблизи когда-нибудь видали,
Как умирают. Дай вам бог
И не видать: иных тревог
Довольно есть. В самозабвенье
Не лучше ль кончить жизни путь?
И беспробудным сном заснуть
С мечтой о близком пробуждение?»