Тайна первой жены: кладбище, колье и шаги в ночи

Я решила не говорить мужу. И поехать на кладбище к могиле его первой жены, чтобы положить цветы. Но подойдя ближе, выронила букет из рук, увидев...

Я шла по старому кладбищу, как будто во сне, сжимая в руке букет белых лилий. Холодный осенний ветер бил по лицу, поднимая с земли сухие листья, и каждый их шорох отзывался в груди тревогой. Сердце колотилось так, будто я совершала преступление. В тайне от мужа, в тайне от самого покоя, в котором мы жили последние годы.
Я знала, что не должна была сюда приходить, но любопытство стало сильнее страха. Он никогда не рассказывал о ней. Его первая жена словно тень, запретная тема, имя, которое висело между нами, но которое нельзя было произносить вслух. Когда я спрашивала, он только мрачнел и уходил из комнаты.
Один раз я всё же настояла. Тогда он сказал:
— Лучше не спрашивай, Лена. Это прошлое. Пусть останется там, где ему место.
С того вечера я больше не упоминала её, но в глубине души жило ощущение, будто кто-то стоит за моей спиной, наблюдает. В доме иногда скрипели половицы. Ночью слышались тихие шаги в коридоре. Я списывала всё на воображение, пока не нашла в его столе старую фотографию.
На ней молодая женщина с мягкой улыбкой, с тёмными волосами, уложенными так же, как у меня. И самое страшное — на ней было моё колье. Точнее, то самое, что он подарил мне на нашу годовщину, говоря, что увидел его и сразу понял: «Оно твоё».
С тех пор сон стал приходить ко мне редко. Каждый раз, глядя на мужа, я ловила себя на мысли: «А он точно со мной? Или всё ещё с ней, там, в памяти?»
И вот сегодня я стою перед коваными воротами кладбища, на которых висит табличка с выцветшей надписью:
«Закрывается в 18:00».
Я смотрю на часы — 17:47. У меня всего несколько минут, чтобы узнать правду. Когда я толкнула ворота, они жалобно скрипнули. Воздух внутри словно стал гуще. Старые надгробья стояли криво, кресты перекосились, мрамор порос мхом. Запах сырости и увядающих цветов щекотал нос.
Я шла медленно, читая фамилии, пока не наткнулась на нужную. Сердце пропустило удар.
Екатерина Мельникова.
Скончалась в 2015.
Мне стало холодно, будто я стояла босиком на льду. Я подняла глаза на овальное фото на памятнике — и дыхание перехватило. Передо мной была я. Или, по крайней мере, та, кто выглядела как я. Те же черты, тот же взгляд, даже форма губ. Лишь во взгляде — что-то другое, тяжёлое, будто камень на душе.
Я машинально коснулась своего лица, словно проверяя — я ли это. На плите лежали свежие красные розы. Слишком свежие. И не просто положенные — аккуратно уложенные, как будто кто-то только вчера был здесь.
Между цветами торчал сложенный вдвое листок. Я присела, взяла его. Бумага была влажной от росы, но почерк я узнала сразу. Почерк моего мужа.
«Прости меня, родная. Я всё исправлю».
У меня задрожали руки. Мир закружился, звуки стали приглушёнными, как под водой. Исправлю? Что он собирается исправить, ведь её уже десять лет нет в живых? Или он до сих пор живёт в прошлом? Может, я для него просто замена? Подделка?
Я опустилась на колени перед могилой. Ветер трепал волосы, и мне показалось, будто кто-то дотронулся до плеча. Я резко обернулась — никого. Только старый ангел на соседней плите, у которого давно не хватало половины крыла.
— Кто ты была, Катя? — прошептала я, глядя на фото. — И почему он до сих пор не отпустил тебя?
Ответом был тихий стук, как будто кто-то ударил изнутри по крышке гроба. Я вскрикнула и отшатнулась. Сердце застучало в висках.
— Показалось… показалось, — шептала я себе, но ноги не слушались.
Слёзы текли по щекам, смешиваясь с холодным дождём. Я поднялась и побежала прочь. Сзади слышался тот же глухой стук, будто земля отзывалась на мои шаги.
Я вырвалась из кладбища, захлопнув за собой ворота, и только тогда осознала, что всё это время прижимала к груди тот листок — его записку.
В тот вечер я сидела в машине напротив дома, смотрела на окна нашей спальни и пыталась понять, с кем я живу все эти годы: с человеком или с мужчиной, которого удерживает мёртвая женщина....