Мне 15 лет.

Мне 15 лет. У меня истерика. Я кричу маме: «Выйди из моей комнаты!»
Мы с ней только что сильно поругались. Потому что она не разрешила мне идти в клуб.
Меня трясёт, у меня реальная истерика.

Со стороны может показаться, что я просто капризничаю.
Но в тот момент мне на самом деле очень страшно.
Я не выдерживаю то, что происходит внутри. Мне страшно от самой себя и от своей ярости.
Я боюсь, что разрушу всё - себя, маму, наши отношения.

Я снова кричу:
«Выйди сейчас же! Оставь меня одну!»
Реально, в этот момент я не хочу, чтобы она оставалась.
Мне кажется, что я ужасная, страшная, неуправляемая.
Я боюсь, что она увидит это и осудит.
Я хочу спрятаться, исчезнуть, быть одной, потому что мне кажется, что я опасна. Даже для неё.
Я вижу, как мама замирает. На секунду отворачивается. И я думаю: всё. Она уходит.
Но вдруг мама делает неожиданное.

Она делает вдох, разворачивается, подходит ко мне и садится рядом.
Спокойно, уверенно говорит:
«Я слышу, что ты просишь, чтобы я ушла. Но я остаюсь. Я буду рядом. Я не оставлю тебя одну в таком состоянии. Мы пройдём через это вместе».

Я в шоке.

Я собираюсь снова на неё накричать, выгнать, оттолкнуть.
Но не могу , моя злость будто стекает по телу вниз.
Я просто сижу и молчу. Меня всё ещё трясёт, мне всё ещё страшно, но внутри что-то происходит. Какое-то тепло появляется в животе.

Мама остаётся. Она не испугалась, не сбежала и не разрушилась.
Мне кажется, что мама не сможет любить меня такой. Что я ужасная, неудобная, что я монстр. Но она остаётся и сидит рядом.

Я чувствую: я не одна. Я нужна ей. Реально.

Она говорит:
«Мы можем не разговаривать. Я просто побуду рядом».
Я чувствую растерянность, а потом начинают идти слёзы.
Мама спрашивает:
«Хочешь, чтобы я тебя обняла?»
Я молча качаю головой. Нет. Я сама не понимаю, чего хочу. И она не настаивает. Просто сидит молча несколько минут.

Без попыток исправить, убедить, утешить.Просто остаётся рядом.

Через какое-то время я тихо говорю:
«Мам, ты можешь идти. Всё нормально».
Я успокоилась, но теперь мне очень стыдно. Хочу побыть одна из-за этого.

Она была рядом, когда мне было хуже всего.

Джону Боулби в своей теории привязанности говорит о том, что

даже если подросток «отталкивает», его внутренний запрос совсем другой - "будь рядом, не пугайся меня".

Это называется " амбивалентные сигналы", то есть внешнее отталкивание при внутренней нужде в поддержке.

Дэниелу Сигел в Нейробилологии регуляции эмоций рассказывает о том, что подросток буквально не способен стабильно регулировать свои эмоции, потому его префронтальная кора (зона самоконтроля) еще не созрела.

В моменты стресса а подросток просто "вылетает" из состояния логики.

И единственный способ вернуть его в зону регуляции это
сопереживающее присутствие устойчивого взрослого, а не оставление наедине с внутренним кошмаром.

Сигел называет это ко-регуляция-

ребенок учится успокаиваться через присутвие взрослого, который остается спокойным. если в детстве в пиковом эмоциональном состоянии ребёнка оставляли одного, может сформироваться убеждение что

"я опасный",
"никто меня не выдержит",
"я какой-то слишком выходящий за рамки нормы".

И ведет это к :

зависимым или избегающим стратегиям привязанности,

иногда к разрушительным отношениям,

ну и конечно , к страху испытывать свои эмоции.

«Останьтесь рядом, даже когда ребёнок отталкивает. Покажите, что чувства это не угроза. Покажите, что вы , это безопасный берег.»

Екатерина Тарасова