20.03.2026 16:39
НАЧАЛО ВЫШЕ ⬆️⬆️⬆️ Что в нем еще интересного? В законопроекте есть еще и статья 2, которая на фоне остальных новостей
НАЧАЛО ВЫШЕ ⬆️⬆️⬆️
Что в нем еще интересного?
В законопроекте есть еще и статья 2, которая на фоне остальных новостей как-то затерялась — а зря: она гораздо более интересная. Она вносит изменения в ФЗ «О госконтроле» (он регулирует, в том числе, порядок проведения проверок по жалобам граждан).
Согласно изменениям, если гражданин направляет жалобу с требованием провести проверку по фактам предполагаемых нарушений, то он должен:
1. Сопроводить жалобу подтверждающими материалами, полученными законным образом, либо сведениями, позволяющими проверить указанные факты.
2. Не собирать подтверждающие материалы незаконными способами, в том числе путем незаконного проникновения, самовольного отбора проб, неправомерного сбора коммерческой тайны, или скрытой фото-, видео- или аудиофиксации на объектах с ограниченным доступом.
Проще говоря, у проверяющих органов появится новый повод для отказа в проверке по жалобам: либо под предлогом отсутствия подтверждений, либо под предлогом того, что подтверждения нарушений получены незаконно.
А к слову, к обязательным требованиям относится очень широкий круг: санитарные, экологические, пожарные, лицензионные, строительные, в сфере торговли, оказания услуг и т. д. Так что изменения затронут множество жалоб.
А как же запрет цензуры?
В пояснительной записке авторы законопроекта мягко обходят этот вопрос, словно ст. 29 Конституции и гарантия свободы массовой информации вообще не существуют.
Впрочем, о существовании Конституции авторы что-то слышали — но используют ее положения в свою пользу. В частности, ссылаются на то, что каждый имеет право на защиту чести и доброго имени (ст. 23), и на то, что каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет установлена вступившим в законную силу приговором суда (ст. 49).
Таким образом, по сути, авторы законопроекта говорят следующее: интересы конкретных лиц в защите их достоинства личности, чести и доброго имени представляют для государства больший приоритет, чем свобода слова и свобода массовой информации в целом.
Что в нем еще интересного?
В законопроекте есть еще и статья 2, которая на фоне остальных новостей как-то затерялась — а зря: она гораздо более интересная. Она вносит изменения в ФЗ «О госконтроле» (он регулирует, в том числе, порядок проведения проверок по жалобам граждан).
Согласно изменениям, если гражданин направляет жалобу с требованием провести проверку по фактам предполагаемых нарушений, то он должен:
1. Сопроводить жалобу подтверждающими материалами, полученными законным образом, либо сведениями, позволяющими проверить указанные факты.
2. Не собирать подтверждающие материалы незаконными способами, в том числе путем незаконного проникновения, самовольного отбора проб, неправомерного сбора коммерческой тайны, или скрытой фото-, видео- или аудиофиксации на объектах с ограниченным доступом.
Проще говоря, у проверяющих органов появится новый повод для отказа в проверке по жалобам: либо под предлогом отсутствия подтверждений, либо под предлогом того, что подтверждения нарушений получены незаконно.
А к слову, к обязательным требованиям относится очень широкий круг: санитарные, экологические, пожарные, лицензионные, строительные, в сфере торговли, оказания услуг и т. д. Так что изменения затронут множество жалоб.
А как же запрет цензуры?
В пояснительной записке авторы законопроекта мягко обходят этот вопрос, словно ст. 29 Конституции и гарантия свободы массовой информации вообще не существуют.
Впрочем, о существовании Конституции авторы что-то слышали — но используют ее положения в свою пользу. В частности, ссылаются на то, что каждый имеет право на защиту чести и доброго имени (ст. 23), и на то, что каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет установлена вступившим в законную силу приговором суда (ст. 49).
Таким образом, по сути, авторы законопроекта говорят следующее: интересы конкретных лиц в защите их достоинства личности, чести и доброго имени представляют для государства больший приоритет, чем свобода слова и свобода массовой информации в целом.