04.07.2026 18:56
(продолжение) Можно встретить мнение, что не стоит опасаться термина «медитация», ибо, как мы и говорили, изначально эт
(продолжение)
Можно встретить мнение, что не стоит опасаться термина «медитация», ибо, как мы и говорили, изначально это слово обозначало размышление. Но когда мы ходили в школу или ВУЗ, а затем стали работать, то ведь никто из нас не говорил, что медитировал над контрольной, дипломной работой или теперь медитирует над рабочим проектом и поставленной задачей. Мы пользуемся прекрасными русскими словами: «размышлять», «думать», «вникать в смысл», «анализировать». И когда мы созерцаем красоты природы, то говорим, что «вдохновляемся, радуемся, наслаждаемся», но никак не «медитируем» и не «входим в транс». Чуждые слова и дух несут чуждый. Бездумное заимствование терминов из чужой языковой культуры несет серьезную опасность, ибо тянет за собой в нашу культуру чуждый дух.
Мы всё-таки произносим: «таинство», а не «мистерия»; «сокровенный», а не «оккультный»; «обожение», а не «нирвана». И над Библией мы всё же не медитируем, а размышляем. Соответственно в молитве, когда упраздняются слова и душа восходит к особому видению духовных истин, то мы называем этот духовный опыт созерцанием, а не медитацией. Постараемся ценить путь духовной жизни и соответствующие этому слова. Преподобные Сергий Радонежский и Серафим Саровский, святители Игнатий (Брянчанинов) и Феофан Затворник, и множество других святых свидетельствовали именно о молитве, а не о медитации. Опыт молитвы освящен жизнью святых людей. А опыт медитаций – это отчаянный поиск самоуспокоения, когда общения с Богом нет. Дай Боже всем нам утверждаться в молитве, обретая в этом подлинные духовные плоды. Всего вам доброго!
Можно встретить мнение, что не стоит опасаться термина «медитация», ибо, как мы и говорили, изначально это слово обозначало размышление. Но когда мы ходили в школу или ВУЗ, а затем стали работать, то ведь никто из нас не говорил, что медитировал над контрольной, дипломной работой или теперь медитирует над рабочим проектом и поставленной задачей. Мы пользуемся прекрасными русскими словами: «размышлять», «думать», «вникать в смысл», «анализировать». И когда мы созерцаем красоты природы, то говорим, что «вдохновляемся, радуемся, наслаждаемся», но никак не «медитируем» и не «входим в транс». Чуждые слова и дух несут чуждый. Бездумное заимствование терминов из чужой языковой культуры несет серьезную опасность, ибо тянет за собой в нашу культуру чуждый дух.
Мы всё-таки произносим: «таинство», а не «мистерия»; «сокровенный», а не «оккультный»; «обожение», а не «нирвана». И над Библией мы всё же не медитируем, а размышляем. Соответственно в молитве, когда упраздняются слова и душа восходит к особому видению духовных истин, то мы называем этот духовный опыт созерцанием, а не медитацией. Постараемся ценить путь духовной жизни и соответствующие этому слова. Преподобные Сергий Радонежский и Серафим Саровский, святители Игнатий (Брянчанинов) и Феофан Затворник, и множество других святых свидетельствовали именно о молитве, а не о медитации. Опыт молитвы освящен жизнью святых людей. А опыт медитаций – это отчаянный поиск самоуспокоения, когда общения с Богом нет. Дай Боже всем нам утверждаться в молитве, обретая в этом подлинные духовные плоды. Всего вам доброго!