Часть 5 У да сяо Ли, на фоне лёгкого ахуя от такого движа, вдруг пробудился традиционный, хотя и противный линии компар

Часть 5

У да сяо Ли, на фоне лёгкого ахуя от такого движа, вдруг пробудился традиционный, хотя и противный линии компартии, мистицизм. Он про терракотовых воинов, конечно же, слышал (старший по культуре в округе – это тебе не письки-попки, а военный интеллектуал), но чтобы вот так, на его глазах, почти четыре полковника и целый генерал, непосредственно в них… Внезапно… В статуи… Повеяло Великим Драконом и императором Цинь Шихуанди. Дотянулся проклятый Ин Чжэн. Чтобы именно Ли навредить, к исключению из партии и жизни его подталкивая. Остатки рассудка цеплялись за недавний эмпирический опыт. Ага, наблюдения склонности северных варваров к поведенческой изощрённости в условно пустом пространстве. Шанс, что всё обойдётся, ещё сохранялся.

«Всё!», - выдохнул Петрович и удивлённо посмотрел на сигарету без фильтра, извлечённую им изо рта. Сравнил с сигаретами в пачке. Попытался задуматься, но ненадолго: рядом интереснее кино давали. Серёгин начальник, позабыв о заблаговременно приготовленной для Серёги пиздюлине, делился с пространством впечатлениями об увиденном. Ну, начальник думал, что с Серёгой, вот только у того уже нашлись срочные дела неподалёку, и он в сторону этого неподалёка аккуратненько отползал.

Петрович немедленно подключился к дискуссии, Серёга рванул на отрыв уже не таясь, в рассуждении благоприятности момента. Ненуачо: у Петровича больше тысячи прыжков и три приземления на запаске, он массу эмоционально насыщенных междометий знает, и щедро делится этими знаниями с окружающими. И с генералами, учитывая боевой опыт, два ордена, предельную выслугу и здоровый офицерский похуизм, он тоже свободно себе общается.

Серёгиному начальнику лампасы характер не испортили, и слова он, карьерный дальневосточник, тоже увлекательные знает, так что разговор пошёл что тот пал весной по сухостою. Лейтенант-переводчик увлечённо пополнял свой словарный запас, одновременно вкушая от двух источников военно-филологической мысли: воздушно-десантного и пехотно-дальневосточного. Военно-морской источник, то есть мы с Пашей, пока что проявлял сдержанность и остатки ворон не распугивал.

Да сяо Ли вежливо сказал лейтенанту. Лейтенант уже находился в районе лингвистического экстаза, потрясённый открывшимися глубинами лаконичного смысла и исключительной точности образов, и на стимулы из внешней среды реагировал вяло, дрожанием век.

Да сяо Ли позвал своего переводчика. Что он ему начальственно произнёс, я доподлинно не знаю, потому как Паша отвлёкся, но, видимо, что-то особенно убедительное. Поскольку этот невысокий офицерский чин практически стал на тернистый, но скользкий путь святотатства: обозначил попытку дёрнуть меня за рукав. Пришлось спасти остатки его рассудка и выслушать вопрос. Его любой полковник любит задавать: «Какого хуя здесь творится?». Согласен, у китайского переводчика прозвучало гораздо более цветисто и вежливо. Я рассказал, что мы увлечённо наблюдали за работой вон того «мастера», что только закончил ремонтировать козырёк.

Да сяо Ли ждал ответа от переводчика, и ответ не замедлил. Тут два варианта: или переводчик в иронию не умел, или в инстинкт самосохранения умел сильно заебись. Потому как перевод был дольше моего ответа раза в три. Да сяо Ли добрел на глазах, к нему возвращались партийный билет, коммунистическая картина мира и вера в торжество человеческого разума. Даже у северных варваров, которые «элосы».

Почти кульминация сюжета. Так что дальше будет ещё часть.