20.10.2026 11:30
Сестры.
Сестры. Часть - 1
Сестра позвонила в самом начале смены. Галина огорчилась так, что захлопнула окошко, отделяющая ее инструменталку от мастеров, прямо перед носом сунувшегося Палыча.
– Чего ты, Галина Петровна? Белены чё ли объелась с утра, – он стучал в перегородку, длинно и заковыристо ругался по ее адресу.
Галина уселась на стул, запрокинула кивком волосы, уставилась в одну точку – думала о своем.
Ну, Зойка! Едет она! Зачем? Поссорились уж давно, чего ехать-то. И главное, даже не спросила – можно-нет, просто поставила перед фактом – еду, скоро буду.
Вот всегда она была такая – тихоня скрытная. Всё молчком, молчком!
Она открыла окошко, тихо огрызаясь на Палыча, выдала инструмент. Он ругался, говорил, что работает она лениво, вспоминал недавние прегрешения. Возразить Галине было нечего. Только зачем сто раз одно и то же ей талдычить? Надоели уж своими нравоучениями.
Да и разве поймет Палыч ее проблемы? Проблемы, которые катились по жизни, как снежный ком. И только сейчас, с годами, вдруг начала она осознавать, что всё она себе испортила сама. Всю жизнь свою.
Галка всегда была боевой. Наигранная весёлость лишь усилилась, когда осталась она одна с двумя детьми. Эта весёлость, а ещё броские ее наряды были теперь неким защитным средством. Станешь высокомерно веселой, когда муж сбежал, по мнению вездесущих соседей и родни, когда осталась одна – в долгах, как в шелках, с маленькими детьми, старой матерью и без нормального заработка.
А муж... То ли не повезло, а то ли – Бог наказал. Так считала мать, да и сама Галина, оправдывая свою невезучесть, в последнее время частенько считала так. Когда-то лихо и бесцеремонно увела она жениха младшей сестры Зойки.
Сестра, как серая моль, непонятным образом однажды по весне подцепила себе военного ухажёра. Курсант приезжал в их поселок, скромно ждал сестру возле калитки, шли они гулять по селу. Зойка похорошела, расцвела, влюбилась, в общем.
Сестра позвонила в самом начале смены. Галина огорчилась так, что захлопнула окошко, отделяющая ее инструменталку от мастеров, прямо перед носом сунувшегося Палыча.
– Чего ты, Галина Петровна? Белены чё ли объелась с утра, – он стучал в перегородку, длинно и заковыристо ругался по ее адресу.
Галина уселась на стул, запрокинула кивком волосы, уставилась в одну точку – думала о своем.
Ну, Зойка! Едет она! Зачем? Поссорились уж давно, чего ехать-то. И главное, даже не спросила – можно-нет, просто поставила перед фактом – еду, скоро буду.
Вот всегда она была такая – тихоня скрытная. Всё молчком, молчком!
Она открыла окошко, тихо огрызаясь на Палыча, выдала инструмент. Он ругался, говорил, что работает она лениво, вспоминал недавние прегрешения. Возразить Галине было нечего. Только зачем сто раз одно и то же ей талдычить? Надоели уж своими нравоучениями.
Да и разве поймет Палыч ее проблемы? Проблемы, которые катились по жизни, как снежный ком. И только сейчас, с годами, вдруг начала она осознавать, что всё она себе испортила сама. Всю жизнь свою.
Галка всегда была боевой. Наигранная весёлость лишь усилилась, когда осталась она одна с двумя детьми. Эта весёлость, а ещё броские ее наряды были теперь неким защитным средством. Станешь высокомерно веселой, когда муж сбежал, по мнению вездесущих соседей и родни, когда осталась одна – в долгах, как в шелках, с маленькими детьми, старой матерью и без нормального заработка.
А муж... То ли не повезло, а то ли – Бог наказал. Так считала мать, да и сама Галина, оправдывая свою невезучесть, в последнее время частенько считала так. Когда-то лихо и бесцеремонно увела она жениха младшей сестры Зойки.
Сестра, как серая моль, непонятным образом однажды по весне подцепила себе военного ухажёра. Курсант приезжал в их поселок, скромно ждал сестру возле калитки, шли они гулять по селу. Зойка похорошела, расцвела, влюбилась, в общем.