21.10.2026 00:18
Холодным ноябрьским вечером Антон встретил на улице свою бездомную учительницу.
Холодным ноябрьским вечером Антон встретил на улице свою бездомную учительницу. А что произошло дальше поразило всех до глубины души..
Антон ненавидел математику. Нет, не так — он ненавидел Марью Ивановну.
Каждый урок превращался в п..тку. Она вызывала его к доске, и он стоял, переминаясь с ноги на ногу, пока весь класс хихикал. Она задавала вопросы, на которые он не знал ответов. Она ставила тройки — честные, заслуженные тройки, но для Антона они были приговором.
— Сидоров, ты опять не выучил? — Марья Ивановна смотрела на него поверх очков. — Когда ты уже возьмёшься за ум?
Антон молчал. Он ненавидел её голос, её очки, её седой пучок на затылке, её вечные замечания. Ему казалось, что она придирается именно к нему. Вон Петрову тройки ставит просто так, а ему каждый раз приходится доказывать.
— Ты способный мальчик, — говорила она. — Но ленивый. Поймёшь это — поздно будет.
Антон пропускал её слова мимо ушей. После школы он мчался во двор, где ждали друзья, где можно было гонять мяч и забыть об этих дурацких уравнениях. Математика была где-то далеко, в другой жизни.
В одиннадцатом классе Марья Ивановна сказала ему:
— Сидоров, ты не сдашь экзамен. Я тебя предупреждаю.
Он сдал. На тройку. Но сдал.
И ушёл во взрослую жизнь с твёрдым убеждением, что математичка была против него.
Жизнь закрутила…
Антон ненавидел математику. Нет, не так — он ненавидел Марью Ивановну.
Каждый урок превращался в п..тку. Она вызывала его к доске, и он стоял, переминаясь с ноги на ногу, пока весь класс хихикал. Она задавала вопросы, на которые он не знал ответов. Она ставила тройки — честные, заслуженные тройки, но для Антона они были приговором.
— Сидоров, ты опять не выучил? — Марья Ивановна смотрела на него поверх очков. — Когда ты уже возьмёшься за ум?
Антон молчал. Он ненавидел её голос, её очки, её седой пучок на затылке, её вечные замечания. Ему казалось, что она придирается именно к нему. Вон Петрову тройки ставит просто так, а ему каждый раз приходится доказывать.
— Ты способный мальчик, — говорила она. — Но ленивый. Поймёшь это — поздно будет.
Антон пропускал её слова мимо ушей. После школы он мчался во двор, где ждали друзья, где можно было гонять мяч и забыть об этих дурацких уравнениях. Математика была где-то далеко, в другой жизни.
В одиннадцатом классе Марья Ивановна сказала ему:
— Сидоров, ты не сдашь экзамен. Я тебя предупреждаю.
Он сдал. На тройку. Но сдал.
И ушёл во взрослую жизнь с твёрдым убеждением, что математичка была против него.
Жизнь закрутила…