А я буду его любить_22 - Это, что значит?

А я буду его любить_22

- Это, что значит? Ты рылся в моих вещах?!
- Совсем не требовалось… — ровно ответил Иван, сидя на полу рядом с дочкой. – Из твоей сумки вывалилось всё, когда разбирали мешки.
- Иван! Я помню, я закрывала сумку. Я бы и навесной замок на неё повесила, будь у меня такая возможность в тот день.
- Видишь, не пришлось.
- Но как ты посмел?!
- А как ты посмела притащить домой всю эту грязь? Если бы не я, а Саша или Фаина наткнулись на фотографии? Зачем ты их взяла оттуда? – по привычке тряс он своей головой, но уже без шевелюры.
- Я лишь хотела спросить у тебя… Показать…
- Кому?! – он уставился на неё, как мог только он, пронизывая насквозь своими тёмными глазами. Без пышных волос на голове они казались просто огромными на бледном лице.
- Откуда они там?
- Я почём знаю! Несколько штук я ещё помню, как нас фотографировали, а остальные – не знаю. Без меня! Дядька или его товарищи прикалывались.
- На них был Рома, — сглотнув ком, она присела рядом с ним на диван. Джек встал на задние лапы перед хозяйкой, завилял хвостом, выпрашивая ласки. Играют только с Женей, а ему ничего. Тая протянула к нему руку: вот сейчас, сейчас его почешут за ухом.
- Рома, и что?!
Тая резко убрала руку, пёс разочарованно опустился на четыре лапы и пошёл в угол, словно его наказали. Свернулся в клубок и смотрел на своих людей.
- Как это что? – воскликнула Тая, вскинув руки. – Я видела эти фотографии, там... там...
Иван поднялся с пола, пересел к жене на диван, но играть с дочерью в пирамиду не переставал.
- Тая, мы были пацанами! Мне 20, Ромке 15. Мы отрывались, как и все. Ну… - жестикулировал он руками, - я не всегда там куражил…
- Аххх - выдохнул он тяжело, - он любил ко мне приходить. Ему скучно было дома, а там… - скривился Иван. – Он без меня тоже приходил, я потом узнал.
Иван свёл брови и уставился на пса в углу комнаты.
- Нина знала?! – громче повторила Тая. Женечка вздрогнула и посмотрела на маму.
- Тебе это зачем? Вот зачем?! – он встал и прошёлся по комнате, снова сел. – С тех пор как я вернулся, все только и делают, что швыряют меня обратно! Туда! в наше детство. По сути, мы были детьми.
Вот почему?! Почему вам… Вам – женщинам надо обязательно разделять на плохих и хороших, на послушных и нет. Хотя нет! – маршируя по гостиной говорил Иван. Женя водила головой и глазами, наблюдая за папой, поднимала ручки к ушкам, когда папа хватался за голову. – Чужие люди! Посторонние, и те готовы были принять меня таким, какой я есть, а я недалеко не мягкий и пушистый. Но принимали! Поздно, в любое время принимали и ждали, а свои – нет!
- Ну так и оставался бы у чужих… - обиженно отвечала ему Тая.
- Меня тянуло домой! А теперь у меня есть вы, Женя.
Услышав своё имя, малышка улыбнулась взрослым.
- Вот зачем тебе нужны были те фотографии? Зачем? К моим опять поехать? Швырнуть им в лицо? А за-чем?! Я их не видел, а нашёл бы выбросил. Мне эта квартира, - он провёл рукою по горлу, как ножом, - вот тут была! Всё время. Тогда в ней ничего хорошего не было и сейчас...
- Тая, - тихонько сказал Иван и присел к ней, - Таечка! – он взял её за руку. – Мы шухарили, веселились, Ромка с радостью сбегал ко мне, дома ему было скучно. Мы вытворяли всякое с ним.
- Я не гигиеничен, - усмехнулся он, - не фотогеничен. Не любил я этого. Пойми, дядя собирал там свои компании! Тебе лучше не знать.
- Тогда зачем? Слушай, Ромка тебя любил! Обожал. Ну как тебя не любить? - он поправил чуть завившийся от волнения локон у неё на лбу. – И ты из-за старых фотографий... А девочки? Если бы они нашли такое? Пусть Ромка останется для них, каким они его запомнили - лучшим папой на свете. Да он такой и был! Что ты пытаешься всё время доказать моим родителям? Фаина и Саша не вспоминают о них уже.
- Ты же понимаешь, кто в этом виноват? Ты! - кивнула она в сторону.