Правда (завершение): Юля и Вадим

Правда (завершение) - Вадим, подожди! – бежала за ним Юля. Молодой человек даже не пытался остановиться. Его напряжённое лицо говорило о том, что он хотел поскорее убраться отсюда. Подальше! – Вадим, как найти Катю? Вадим, она тоже должна знать правду!
Высокий мужчина с густыми, короткими, торчащими от ветра волосами на голове и поднятым воротником до самых мочек ушей резко остановился. Юля почти врезалась в него. Он уставился на неё строгим, неприятно – холодным взглядом.- А она нужна ей? Мне? Откуда ты вылезла со своей правдой?! Из под тёплого крылышка нормальной матери?Юля уменьшилась в росте, хотя и так не обладала модельными сантиметрами.- Засунь себе свою правду подальше! Не ищи меня! Даже не думай искать Катю! У неё своя семья. А ты! – поднял он руку над Юлей. Она выглядела так, словно её только что выгнали из ночного клуба, за то, что на ней много одежды, а для приличного общества мало. – Пошла вон! Вместе со своей правдой.Он развернулся, поправил воротник повыше и широкими шагами зашагал вперёд, оставляя позади Юльку. Она стояла, обдуваемая ледяным осенним ветром, и не понимала, почему он не хочет её знать и видеть. Отвечать на её вопросы о старшей сестре.***
Юля забрала прозрачную папку в свою комнату, кинула на кровать. Вернулась из душа, села на постель, взглянула на телефон: четыре утра. Но всё равно вскрыла и прочла документы. Резко поднялась и пошла к матери.
Марина, несмотря на ранее утро, в полутьме своей комнаты собирала вещи, катая на своем кресле туда-сюда от открытого шкафа до постели с открытым чемоданом.
- Ты куда?
- К мужу!
Юля включила основной свет в родительской спальне. Они обе зажмурились, Марина закрыла глаза рукой.
- Это правда? – спросила Юля, подняв перед собой папку с документами.
- Да.
- Почему ты мне никогда не говорила, что я приёмная?
- Имела право! Не хотела. Ревновала, боялась, что ты захочешь уйти к родной матери. Или к родному брату и сестре.
- У меня правда есть брат и сестра?
- Да! Намного старше тебя. Ты всё прочитала? Они написали отказ от усыновления и удочерения. Мальчику было уже 15, а девочке… Кате, кажется, 12. Директор детского дома сказала, что они переживали о квартирах, которые должны получить от государства. Им, особенно мальчику, оставалось чуть-чуть.
Но я думаю, у них хватило ума понять, что троих вас никто не возьмёт в семью, а ты была такой... - Марина показала что-то маленькое в руках, - беззащитной, маленькой, постоянно плакала, у тебя был целый букет болячек. Почти не говорила в свои три года, а выглядела на год, максимум! Твоя родная мать… - Марина закрыла губы ладонью, чувствуя, как они задрожали. – Эта женщина выбросила тебя. Оставила на помойке. Забыла. Как она призналась потом. Мусор выносила вместе с тобой и забыла собственного ребёнка на помойке, как котёнка или чемодан. Возможно, это правда, но я не понимаю, как такое возможно.
Я тебе рассказываю об этом сейчас, чтобы ты её возненавидела и презирала до конца своих дней, но... я знаю, что может простить сердце ребёнка. Как оно может любить. Ты не помнишь ничего, потому что почти сразу из ДД попала в нашу семью. Твоих брата и сестру забрали намного раньше. Они уже были большими. Возможно, поэтому они не искали тебя никогда.
Юля подошла и положила на постель перед чемоданом папку с документами.
- Опять не веришь?
Юлька помотала головой. Прикрыла мамин чемодан и тихо сказала:
- Не уезжай. Мне надо покинуть этот дом. Я здесь никто! Я вам никто.
- Не говори ерунды! Мы полюбили тебя с первого дня. Хотя Игорь не сразу к тебе привык, но он тоже всё время боялся…
- Чего?
- Что ты узнаешь всё и уйдёшь к кровным родственникам. Мы ревновали, - призналась Марина. – Я больше всех.
- К ним?! К тем, кто бросил и предал меня дважды? Или мать искала меня?
- Никогда! Хотя ей не надо было ехать в другой город или даже на другой конец города. Она жива. Здорова ли, не знаю. Она как пила, так и пьёт. Даже после отсидки