Чужим, посторонним людям всегда лучше знать и виднее со стороны, как надо жить, сколько рожать, как растить и воспитывать детей.
Никто в зале суда не обратил внимания, как отвечали сами девочки на вопрос с кем бы они хотели жить. Аня - покорно и тихо, опустив глаза. Лера, оглядываясь на маму, с ненавистью глядя на отца и его жену. Они согласны жить с ним!
Это был выбор без выбора для девочек. Мама сначала им объясняла -там им будет лучше, а потом сказала, что они со своим папашей будут виноваты, если младших заберут в детский дом.
- Сволочь! - возмущалась Надя до суда. - Знала бы, что явился с такой пакостью, на порог бы не пустила. И не рожала бы! - кричала она из кухни куда-то в глубину дома, чтобы дети слышали. - Где он был всё это время?! «Хороший папочка»? - и плакала пока никто не видит. Запивая горе пивом, плакала, причитая, отчего же она такая несчастная.
На этот раз девочки безрадостно, Лера откровенно безразлично садилась в машину к отцу, как в тот раз не взяв с собой почти ничего из дома.
- Я буду приезжать. Он меня не остановит, со своей жёнушкой! - обещала Надя Ане, когда та говорила маме в какую группу в садике ходит брат. Через сколько Тому на прививку надо сводить в медпункт, а Рому надо к Ирине Валерьевне водить, готовить к школе. Аня раздавала маме инструкции и советы, а не наоборот. - Звоните!
- Конечно, мам, - обещала Аня, вытирая слёзки белобрысым малышам, уже не сопливым, здоровым, крепким, румяным, любящим всем сердцем свою милую, добрую старшую сестрёнку. Они не хотели отпускать её, но им пришлось. И отпустить, и поверить на слово, она приедет - она пообещала привезти им что-нибудь вкусненькое или игрушки.
В этот раз даже Аня забилась в самый угол на заднем сидении, чтобы не видеть отца, и не произнесла ни слова по дороге в свою новую семью. Ненависти или презрения к нему в ней не было, только страх и боль от расставания с родными.
Документы её из училища забрали, отправили в 10-й класс в городскую школу.
- Рано ещё! - распоряжалась Галина. - Ума и ответственности столько нет, чтобы быть самостоятельной.
И пока дети снова притирались, обживались в папином доме, Фёдор с женой подали ещё один иск об отмене алиментов и назначения их Наде. Никто не сомневался - она ни рубля не будет платить, это была лишь формальность. Всё было быстро, формально, и, главное, никого не интересовало честное мнение самих девочек. Что они могут понимать в свои 15 и 13 лет?
***
- Так, - собираясь на работу, Галина утром распределяла обязанности по дому на всех, не разделяя на родных и детей мужа. - Валерия, подметёшь во дворе и за двором. Кристина, вынесешь мусор, протрёшь пыль во всём доме. Аня, на тебе посуда и уборка на кухне.
- А Дарина?! - возмутилась Кристина.
- А Дарина за старшую! - подводя карандашом губы перед зеркалом, отвечала мама. У старшей дочери даже грудь приподнялась от важности. Стервозно улыбаясь, она смотрела на Аню с Лерой. И ведь не зря.
Помимо поручений мамы Дарина выдумывала, изобретала новые задачи для «сестриц». Намерено пачкала посуду для Ани. Во дворе случайно роняла или рассыпала мелкий мусор. Случайно проливала что-то на пол, указывая Ане, что она должна мыть полы - уборка ведь на ней. Задания Кристины тоже делали приезжие сестрицы.
- Пап, - обратилась однажды Аня к отцу. Он был один во дворе, возился со стройматериалами, накрывая их перед зимними холодами. Стройку Галина решила приостановить, слишком много ушло на суды и адвоката, - высказала она мужу. - Пап, Дарина с Кристиной...
Фёдор оставил все дела и посмотрел на дочку, он хотел услышать, что же случилось между дружными до этого девочками.
- Скажи, - стеснялась и мялась Аня, - мы всё время должны мыть, стирать и убирать? - она осторожно показала на дом, - потому что мы тут никто? Приезжие?
- Ничего страшного не случится, - в это самое время вышла Галя из дома, или она была рядом, за спиной девочки, - если помоешь пару лишних тарелок. Привыкайте! Вы уже не в гостях - вы дома.