Богдан не пришёл на следующий день.

Богдан не пришёл на следующий день. Явился через несколько дней веселее, чем в тот день, когда его нашёл отец. Даже чуть румяный с мороза.

- Где ты был?

- Тебе какая разница? - ответил Богдан, вытаптывая их прихожую. Он не мог устоять на месте.

- Ты мой сын... мне небезразлично...

- Па, отдай мне деньги, и я свалю из твоей, - он закашлялся, как туберкулёзник, аж покраснел, - из вашей жизни.

- Ты болен?

- Нет, блин, только с курорта. Ты сегодня один? - вытянув шею, сын посмотрел через плечо отца в комнату.

- Да, проходи. Ирина поехала с девочками к маме. Проходи, проходи, - не отпускал его отец. - Пообедаешь нормально, поговорим.

- Па, мне некогда, меня ждут.

Николай его не слушал, ушёл на кухню и уже стоял у окна, смотрел вниз: у подъезда топталась странного вида девица, в детской шапке с завязками - секунды не стояла на месте, подпрыгивала и отплясывала, как ненормальная. И пара парней с ней. Николай ощущал спиной, сын смотрит на него.

- Скажи им, ты сегодня останешься здесь, - не оборачиваясь, попросил Николай.

- Чё?

- Мы сейчас с тобой по делам поедем.

- Не, пап, я с тобой и Иркой больше никаких дел иметь не хочу.

- Она тебе не Ирка, будь хоть немного благодарным. Посмотри на себя? - при этих словах папа резко повернулся к сыну.

Богдан сегодня выглядел лучше: руки чистые, лицо отдохнувшее, но помятое. Одежда на вид свежая, но не его: рукава куртки короткие и вообще она очень тонкая для зимы. Брюки широкие, лишнее подпоясано ремнём под курткой, обувь та же - его, и рабочая, и повседневная, и нарядная, только чистая. Заметно, о нём позаботилась женщина, как смогла.

- А что со мной?

- Я говорил, ты похож на забулдыгу.

- Не слышал.

- Ну, конечно, ты был в таком состоянии, - укоризненно сказал Николай.

- Всё, па, давай деньги, я же оставлял, карта моя у вас, и я поехал.

- Пока ты не придёшь в норму, я тебя никуда не отпущу! Попрощайся с ними на сегодня, - требовательно кивнул на окно отец, - и возвращайся. Пообедаем. Ирана голубцы сделала, пирог с яйцом и луком, салат овощной.

Богдану не хотелось отправлять друзей, но лицо, голос, и сам запах тёплой домашней кухни просто манил парня. Семейный очагом запахло, к которому его не подпускали давно. И Ирины нет, можно пообщаться с отцом, рассказать о своих планах. Он не держал на него зла, больше на Иру. Богдан жил с ними несколько лет и чётко понимал, кто в доме главный - папа! Но решала всё Ирина.

Богдан сбегал на первый этаж. Отец не ошибся, это его группа поддержки ждала внизу. Расстроенные молодые люди, кутаясь и прыгая на снегу от холода, поспешили со двора. Девушка в странной шапке, с золотистым хвостом волос поверх куртки, несколько раз обернулась, уходя, и, кажется, даже видела в окно Николая. Ему так показалось, он даже отшатнулся от окна, ощущая на себе взгляд молодых, красивых глаз.

Когда Богдан поднялся, стол был уже накрыт, отец мыл руки в ванной. Сыну всё ещё не верилось, что это для него - простая домашняя еда, нормальный тон и обхождение, без приказаний по телефону. Он с удовольствием съел первое, второе, попросил крепкий кофе - привык к такому, работая в боксе. Николай, как хозяин дома и заботливый отец ухаживал за ним. После они поехали в торговый центр, на такси. На семейном, новеньком авто уехала Ирина, чтобы Богдан меньше видел его.

Николай водил сына из одного мужского магазина в другой, объясняя, в каком бутике действительно лучше покупать, а каком прицениваться и ждать распродаж. Во всём чувствовалась мудрость и бережливость Ирины. Но пакетами они обрастали, переходя из магазина в магазин. Куртку его сразу выкинули, взяв новую. Богдан сопротивлялся, просил оставить вещь - не его она, вернуть надо, но отец и слушать не стал. Ожидая такси, выпили кофе в небольшой кофейне на первом этаже. Богдан, впервые пил нормальный, вкусный, дорогой кофе, а не быстрорастворимый порошок, самый дешёвый, из самого бюджетного магазина в городе.

По дороге домой молчали, неудобно было говорить при постороннем, но у Богдана вырывалось: