Развиваясь, человек становится способным даже в скорбной ситуации хранить Божественную искру.

Развиваясь, человек становится способным даже в скорбной ситуации хранить Божественную искру. Задача христиан одна – хранить внутреннюю лампаду. Научиться работать так, чтобы при этом не терять из виду очертание Царствия Божия, которое «внутрь вас есть» (Лк. 17:21). Тогда и посреди работы, которая не имеет в себе потенциала нести радость, получится сохранить внутренний мир. Зачастую работа сопряжена с монотонностью. Даже в этом случае труд можно соединить с духовным деланием. Вспомним аскетов, которые плели одинаковые корзинки. Монотонность их не убивала, не приводила к формированию условного рефлекса, потому что ум был в Боге. Они воспринимали это делание, как рукоделие. Преподобному Антонию Великому было видение, что суть спасения «помолился – поработал».

Воспринимать свою жизнь, как отрезок времени, что наступает после окончания рабочего времени – проигрышный вариант. Получается, что человек живёт лишь несколько часов. Но активная душа делает нас способными радоваться и во время работы, и после. Твои отношения с Богом всегда актуальны. Поэтому, даже подписывая документы, человек может жить полноценной духовной жизнью. Соответственно, работа не будет довлеть, не будет формировать тебя как человека. Ты можешь сохранить гибкость души, способность радоваться, любить, сопереживать, общаться с коллегами. В этом задача.

Работа не всегда приносит чувство завершённости дела. Это свойство современности. Раньше была индустриальная эпоха. Сделал дело и гуляй смело – понятно. Чётко фиксированное окончание рабочего процесса. Сейчас всё иначе. Но здесь как раз и может помочь система Дэвида Аллена. Вырабатывается метод отслеживать актуальные проекты и задачи. Недооценивание объёма работ воспринимается, как некая громада, которая давит. Собрав обозримо на листе все свои задачи, можно выявить пересечение некоторых проектов. Приходит понимание о необходимости некоторые из них завершить. Иначе возникает тревожность. Ты понимаешь, что пора подвести итог, но обоснования для этого нет. Система Аллена его даёт.

Если для Дэвида Аллена незавершенный проект – это просто незаконченное дело, то для нас – грех в том числе. Душа испытала повреждение. Но покаянием мы освобождаем душу от данного отпечатка и вновь возвращаемся в состояние равновесия. Человек, который и не знает, что такая духовная работа в принципе возможна, вернётся с работы с 15-ю, например, шрамами. И что делать? Кто-то убивает себя телефоном, фиксируясь на социальных сетях. В этом есть принцип буддистской техники – уход от страдания путём оглушения сознания. Но рубцы сами по себе не уйдут. Человек пытается шрамы перебить ударом плетью. Теперь он будет думать о свежей ране, которая в будущем станет самостоятельной болью. Сейчас ум разбит социальными сетями, но к утру он вновь соединится, а вот рубцы за ночь успеют нагноиться.

Получается замкнутая система. Чтобы не думать человек пьёт, погружается в социальные сети либо уходит в депрессию. Но ведь того, кто выпил, мучают не только рубцы от работы, но и сам факт, что напился. Как образ – трактор, который толкает перед собой мусор. Рано или поздно он остановится, ибо куча станет неподъёмной.

Преподобный Порфирий Кавсокаливит говорил, что грех, не покрытый покаянием, – сломанная вещь, которую убрали в кладовку. Наша метафорическая кладовка рано или поздно «выстреливает».

Религиозные переживания – мощный иммунитет на пути формирования аддикции. Только ощутив внутренний мир, человек способен понять, что раньше был захвачен аномалиями. Когда не с чем было сравнить, аномалии воспринимались за норму.

Так один монах, который до православия был поклонником восточной мистики и активно занимался бизнесом, рассказывал, что, находясь в восточном мистицизме, «строил» себе состояния (и они казались ему «продвинутыми») с помощью психопрактик, медитации и психоактивных веществ. Но после перехода в православие (он занимался Иисусовой молитвой), ощутив прикосновение благодати, он понял, сколь эти состояния были искусственны.