Джордж Бонанно также описывает так называемый дистанцированный разговор с самим собой.

Джордж Бонанно также описывает так называемый дистанцированный разговор с самим собой. Он ссылается на исследование психолога, который показал, что такой вид разговора эффективен при решении эмоциональной ситуации. Имеется в виду, что в случае дистанцированного разговора, молодой человек по имени Джон вместо того, чтобы спрашивать себя: «На что я способен?», – спрашивает: «На что способен Джон?» или: «Джон, на что способен ты?»

Мысль, которая является одной из центральных в данной статье, заключается в отличии двух подходов.

Если Джордж Бонанно пытается свою стратегию развить на использовании определённых качеств как инструментов, и развитие этих качеств он пытается запустить с помощью фраз, но при этом не всегда понятна в целом та система, в рамках которой существуют эти качества и эти фразы. А православный подход предполагает всё-таки ориентацию на какую-то масштабную панораму действительности, в рамках которой фразы из Священного Писания являются только каким-то сегментом общей картины мира.

Примеры того, как люди пытались опереться на интеллектуальную деятельность в условиях давления приводились в тексте «Интеллектуальная деятельность как стратегия выживания в условиях тотального давления». Чтобы не сойти с ума в условиях лишения возможности поддерживать деятельность ума, некоторые люди пытались вспоминать что-то, например, из школьного обучения, кто-то считал, сколько кирпичей нужно для постройки такого-то дома... Такие стратегии не виделись Бруно Б. перспективными, так как информация, к которой люди обращались, не была глубоко связана с ними лично. Информация носила характер внешнего по отношению к личности знания, и потому такие стратегии наслаивались на стратегию администрации концентрационного лагеря.

Администрация, как показано в статье, стремилась подавить сознание заключённых с помощью, в том числе, запретов на общение и человеческую реакцию на страдание другого (и прочее).

Если сознание человека определённое время не получало стимуляции, то оно настраивалось на, в плохом смысле этого слова, адаптацию к тем сигналам, которые транслировались обстановкой лагеря. Лагерь предписывал человеку внешний по отношению к его личности регламент. И потому стратегия человека, стремящего выжить, но не «включавшего человека», наслаивалась на стратегию лагеря.

В статье приводится стратегия иного рода, которая нацелена не только на стимуляцию деятельности сознания (деятельность сознания не сводится к деятельности мозга, но в данном случае можно сказать и – «деятельность мозга»). Человек стремится сохранить внутренний мир, осуществляемый через деятельно реализуемую связь со Христом, помня, что то состояние, которое формируется сейчас, он перенесёт с собой в вечность. И, если речь идёт, например, о ненависти или апатии, то ясно, что с этими состояниями бороться нужно уже сейчас, так как в вечности, развившись, они станут основой для вечного страдания. Если твоя связь с Христом нарушилась, подумай, почему так произошло, как исправить положение, сделай шаг в данном направлении. Таким образом в тебе будет пульсировать жизнь, даже если тебя изолируют от внешних сигналов.

Конечный вывод статьи заключался в следующем. «Ни интеллектуальная деятельность сама по себе, ни наука не способны дать человеку истинной опоры. Неправильно воспринятая деятельность, а также излишнее погружение в нее могут послужить во вред, привести к потере личных качеств, к уходу в грезы. Интеллектуальная деятельность может способствовать выживанию даже в условиях запредельного стресса только в том случае, если она глубоко связана с центром человеческой личности, а также если в человеке живы совесть, любовь и вера».