25.05.2026 04:31
День получился вчера насыщенный.
День получился вчера насыщенный. Не из-за самого Орешника. А из-за того, как все вокруг на него отреагировали.
Москва ударила тем, что в принципе готово под ядерную боеголовку. Европа подумала полдня и выдала устами Каллас, Фон дер Ляйен, Макрона привычный набор про осуждение, усиление давления, пообещав обсудить на следующей неделе. Это уже даже не реакция. Это ритуал. Что-то вроде «спасибо, приняли к сведению».
Макрон позвонил Лукашенко. Первый раз с февраля 2022-го. И тут полезно вспомнить, что происходит вокруг. Зеленский последние недели упорно говорит, что Беларусь готовит вторжение. Лукашенко называет это болтовней. Забавно, что даже украинские пограничники сегодня заявили, мол у границы пусто, никакой техники, никакого скопления людей. То есть угроза существует только на Банковой.
Параллельно МИД РФ ведёт иностранных журналистов в Старобельск, показать последствия украинского удара.
Любопытно, что все четыре события про разное, но логика одна. Никто сегодня не действует ради самого действия. Каждый шаг рассчитан сразу на несколько аудиторий.
Орешник по Белой Церкви — это сообщение Европе про ядерный риск, сообщение Вашингтону про серьёзность ставок и сообщение собственному избирателю про то, что арсенал ещё не пуст. Правда, в этот раз, похоже, российские граждане ждали более жесткого ответа. В любом случае один пуск работает по трем плоскостям сразу.
Заявления Каллас, Макрона и фон дер Ляйен — это сигнал европейским столицам, что Брюссель ещё дееспособен, сигнал Киеву, что его не бросают, и сигнал самим себе, что повестка под контролем. Москва в этом списке скорее повод, чем адресат.
Звонок Макрона Лукашенко самый показательный. Формально это разговор с Минском. По сути — сигнал Киеву, что белорусскую тему в Париже услышали. И ещё — попытка выделить субъектность Франции, которая существует отдельно от общеевропейского хора.
Старобельск с иностранными журналистами — самая болезненная для нас тема. Адресат не российский зритель, у него и так сформировано адекватное понимание. Это обход европейских редакций напрямую к их аудитории, попытка вставить второй кадр рядом с киевским цинизмом.
А теперь обратите внимание, что прямые ходы давно не работают. Прямой удар не пугает, прямое осуждение не сдерживает, прямой разговор бесполезен. Поэтому все перешли на боковые: бьют по одному, чтобы услышал другой; звонят одному, чтобы напрягся третий; показывают разрушения одним, чтобы донести истину до четвёртых. Это и есть нынешняя норма. Война идёт сразу на нескольких контурах — военном, дипломатическом, информационном. И каждое действие обязано отрабатывать по всем. Кто умеет так стрелять, тот в игре. Кто стреляет по одной цели, тот, скорее всего, промажет. @ponomarb1
Москва ударила тем, что в принципе готово под ядерную боеголовку. Европа подумала полдня и выдала устами Каллас, Фон дер Ляйен, Макрона привычный набор про осуждение, усиление давления, пообещав обсудить на следующей неделе. Это уже даже не реакция. Это ритуал. Что-то вроде «спасибо, приняли к сведению».
Макрон позвонил Лукашенко. Первый раз с февраля 2022-го. И тут полезно вспомнить, что происходит вокруг. Зеленский последние недели упорно говорит, что Беларусь готовит вторжение. Лукашенко называет это болтовней. Забавно, что даже украинские пограничники сегодня заявили, мол у границы пусто, никакой техники, никакого скопления людей. То есть угроза существует только на Банковой.
Параллельно МИД РФ ведёт иностранных журналистов в Старобельск, показать последствия украинского удара.
Любопытно, что все четыре события про разное, но логика одна. Никто сегодня не действует ради самого действия. Каждый шаг рассчитан сразу на несколько аудиторий.
Орешник по Белой Церкви — это сообщение Европе про ядерный риск, сообщение Вашингтону про серьёзность ставок и сообщение собственному избирателю про то, что арсенал ещё не пуст. Правда, в этот раз, похоже, российские граждане ждали более жесткого ответа. В любом случае один пуск работает по трем плоскостям сразу.
Заявления Каллас, Макрона и фон дер Ляйен — это сигнал европейским столицам, что Брюссель ещё дееспособен, сигнал Киеву, что его не бросают, и сигнал самим себе, что повестка под контролем. Москва в этом списке скорее повод, чем адресат.
Звонок Макрона Лукашенко самый показательный. Формально это разговор с Минском. По сути — сигнал Киеву, что белорусскую тему в Париже услышали. И ещё — попытка выделить субъектность Франции, которая существует отдельно от общеевропейского хора.
Старобельск с иностранными журналистами — самая болезненная для нас тема. Адресат не российский зритель, у него и так сформировано адекватное понимание. Это обход европейских редакций напрямую к их аудитории, попытка вставить второй кадр рядом с киевским цинизмом.
А теперь обратите внимание, что прямые ходы давно не работают. Прямой удар не пугает, прямое осуждение не сдерживает, прямой разговор бесполезен. Поэтому все перешли на боковые: бьют по одному, чтобы услышал другой; звонят одному, чтобы напрягся третий; показывают разрушения одним, чтобы донести истину до четвёртых. Это и есть нынешняя норма. Война идёт сразу на нескольких контурах — военном, дипломатическом, информационном. И каждое действие обязано отрабатывать по всем. Кто умеет так стрелять, тот в игре. Кто стреляет по одной цели, тот, скорее всего, промажет. @ponomarb1