02.06.2026 20:26
Трамп уперся в стену на трех фронтах
Трамп уперся в стену. Сразу на трёх фронтах.
Год назад Трамп любил показывать на столе в Овальном кабинете модели бомбардировщиков B-2 — тех, что за одну ночь отработали по трём иранским ядерным объектам. Быстро, круто, хайпово. Именно так он любит свои победы.
Сейчас всё иначе. Главный вывод свежего разбора (его написал Дэвид Сэнгер в NYT, а глава мозгового центра CNAS Ричард Фонтейн вынес это к себе как ключевое наблюдение): три войны Трампа застряли в тупике — это Украина, Газа, Иран.
Иран. В апреле Трамп объявил перемирие и написал, что условием является полное, немедленное и безопасное открытие Ормузского пролива. Не открыли. Ядерная и ракетная программа Ирана с февраля в том же положении, застряли в переговорах, которые в Вашингтоне называют ограниченными по времени, около 60 дней. Тегеран видит, что Трамп не хочет возобновлять боевые действия потому что война непопулярна у американцев, и, по мнению экспертов, будет тянуть резину, возможно, месяцами, а то и годами.
Украина. Пять лет войны. Трамп обещал закончить её за 24 часа. Прошло 16 месяцев его президентства, и теперь он почти не вспоминает про неё. Госсекретарь Марко Рубио недавно прямо признал усталость от бесконечных переговоров. На российской стороне тоже устали от наездов спецпосланника Уиткоффа и зятя Кушнера, Москве нужен нормальный дипломатический формат с рабочими группами, а посла США в России нет уже почти год.
Газа. Когда Трамп приезжал в Израиль на освобождение последних живых заложников, он с азартом расписывал план из 20 пунктов: разоружить ХАМАС, ввести международные силы, превратить Газу в курорт со стеклянными офисами. Восемь месяцев спустя ХАМАС по-прежнему вооружён.
Мы видим разворот риторики. В начале срока был язык лёгких побед, когда Донни быстро бил, менял неудобного лидера, ставил своего. Кстати, он сам называл это идеальным сценарием на примере Венесуэлы. Теперь приходит признание, что у американских инструментов есть предел, а противники это поняли. Можно давить дальше, но без гарантий. Можно договариваться, но с уступками. Издание Semafor в тему цитирует пару аналитиков в Foreign Affairs:
«Перед Вашингтоном только плохие варианты», и наименее неприятный — ограниченная сделка с реальными уступками.
Зачем это подсвечивает Фонтейн? В феврале он же говорил, что удар США по Ирану «вероятнее, чем нет». Вынося наверх тезис о тупике, глава CNAS легитимизирует поворот от победных реляций к реализму. Такое осмысление событий выгодно тем в Вашингтоне, кто давно говорит про пределы силового вмешательства и про то, что ресурсы надо считать.
Если коротко, эпоха «решу за день» закончилась. Началась эпоха «а что вообще можно сделать?». @ponomarb1
Год назад Трамп любил показывать на столе в Овальном кабинете модели бомбардировщиков B-2 — тех, что за одну ночь отработали по трём иранским ядерным объектам. Быстро, круто, хайпово. Именно так он любит свои победы.
Сейчас всё иначе. Главный вывод свежего разбора (его написал Дэвид Сэнгер в NYT, а глава мозгового центра CNAS Ричард Фонтейн вынес это к себе как ключевое наблюдение): три войны Трампа застряли в тупике — это Украина, Газа, Иран.
Иран. В апреле Трамп объявил перемирие и написал, что условием является полное, немедленное и безопасное открытие Ормузского пролива. Не открыли. Ядерная и ракетная программа Ирана с февраля в том же положении, застряли в переговорах, которые в Вашингтоне называют ограниченными по времени, около 60 дней. Тегеран видит, что Трамп не хочет возобновлять боевые действия потому что война непопулярна у американцев, и, по мнению экспертов, будет тянуть резину, возможно, месяцами, а то и годами.
Украина. Пять лет войны. Трамп обещал закончить её за 24 часа. Прошло 16 месяцев его президентства, и теперь он почти не вспоминает про неё. Госсекретарь Марко Рубио недавно прямо признал усталость от бесконечных переговоров. На российской стороне тоже устали от наездов спецпосланника Уиткоффа и зятя Кушнера, Москве нужен нормальный дипломатический формат с рабочими группами, а посла США в России нет уже почти год.
Газа. Когда Трамп приезжал в Израиль на освобождение последних живых заложников, он с азартом расписывал план из 20 пунктов: разоружить ХАМАС, ввести международные силы, превратить Газу в курорт со стеклянными офисами. Восемь месяцев спустя ХАМАС по-прежнему вооружён.
Мы видим разворот риторики. В начале срока был язык лёгких побед, когда Донни быстро бил, менял неудобного лидера, ставил своего. Кстати, он сам называл это идеальным сценарием на примере Венесуэлы. Теперь приходит признание, что у американских инструментов есть предел, а противники это поняли. Можно давить дальше, но без гарантий. Можно договариваться, но с уступками. Издание Semafor в тему цитирует пару аналитиков в Foreign Affairs:
«Перед Вашингтоном только плохие варианты», и наименее неприятный — ограниченная сделка с реальными уступками.
Зачем это подсвечивает Фонтейн? В феврале он же говорил, что удар США по Ирану «вероятнее, чем нет». Вынося наверх тезис о тупике, глава CNAS легитимизирует поворот от победных реляций к реализму. Такое осмысление событий выгодно тем в Вашингтоне, кто давно говорит про пределы силового вмешательства и про то, что ресурсы надо считать.
Если коротко, эпоха «решу за день» закончилась. Началась эпоха «а что вообще можно сделать?». @ponomarb1