Свекровь хотела отравить меня, но яд выпила моя дочь

Свекровь хотела отравить меня, но яд выпила моя пятилетняя дочь. Она не выжила. Как я отомстила ей за это

Она подсыпала яд в кашу для меня, а съела Алиса. Я держала её за руку, когда сердце остановилось

— Надя, садись, я кашу сварила, — Валентина Павловна поставила на стол кастрюлю, улыбнулась. — По моему фирменному рецепту. Очень полезно.

— Спасибо, — Надежда села, взяла ложку. — Вы всегда так заботитесь.

— Ты мне как дочь, — свекровь погладила её по голове. — Люблю тебя. Я хочу, чтобы ты была здоровой.

Андрей уже ел, нахваливал. Алиса, пятилетняя дочка, сидела рядом, болтала ногами.

— Мама, а можно мне твою кашу? — попросила она, глядя на кашу.

— Конечно, — Надежда наложила ей в другую тарелку. — Ешь, моя хорошая.

— Вкусно, — Алиса улыбнулась, уплетая за обе щеки.

Валентина Павловна смотрела на них, и в глазах её было что-то, чего Надежда не замечала. Трещина. Безумие. Ненависть, которую она копила годами.

Она ненавидела невестку. С первого дня, когда Андрей привёл её в дом. «Простушка», «не нашего круга», «не достойна». Говорила она у неё за спиной. А в глаза любила, терпела, молчала, копила. А теперь решила действовать.

Яд она купила через знакомого. Без запаха, без вкуса. Подсыпала в кашу. Для Надежды. Чтобы избавиться. Чтобы сын нашёл другую. Лучшую.

Но Алиса попросила каши.

— Мам, можно ещё? — девочка протянула тарелку.

— Конечно, — Надя ей наложила от себя. — Ешь, моя радость. Доедаю всю.

Через час Алисе стало плохо. Она жаловалась на живот, потом на голову, потом начала блевать. Надежда вызвала скорую, плакала, держала дочку на руках.

— Алиса, милая, держись, — шептала она. — Скоро врач придёт.

— Мама, мне больно, — плакала девочка. — Очень больно.

— Потерпи, родная, — Надежда целовала её в лоб.

Скорая приехала через двадцать минут. Врачи забрали девочку, увезли в реанимацию. Надежда поехала следом, не помня себя.

В больнице она сидела в коридоре, сжимала руки, молилась. Андрей приехал через час, бледный, растерянный.

— Что случилось? — спросил он.

— Не знаю, — она покачала головой. — Она ела кашу, и вдруг…

— Кашу? — он нахмурился. — Мамину кашу?

— Да, — она кивнула. — Валентина Павловна принесла.

— Может, просроченные продукты? — он не понимал.

— Не знаю, — она заплакала. — Я ничего не знаю.

Врач вышел через три часа. Лицо его было усталым, глаза — пустыми.

— Надежда Сергеевна? — спросил он.

— Да, — она вскочила. — Как Алиса?

— Мы сделали всё, что могли, — он покачал головой. — Но организм не справился. Слишком большая доза токсинов.

— Каких токсинов? — не поняла Надежда.

— Отравление, — ответил врач. — Сильное отравление. Мы отправили образцы на анализ.

— Отравление? — она отступила. — Чем?

— Ждём результаты, — он покачал головой. — Но, боюсь, прогноз неутешительный.

Алиса умерла через час. Надежда держала её за руку, смотрела, как остановилось сердце. Не верила. Не могла поверить.

— Алиса, — шептала она. — Алиса, не уходи. Пожалуйста.

Девочка не ответила.

Надежда сидела на кровати, сжимала холодную руку дочки, и слёзы текли по щекам. Она не вытирала их. Она не могла.

Андрей стоял в дверях, смотрел на них, не знал, что делать.

— Лена, — позвал он. — Лена, пойдём.

— Не могу, — она покачала головой. — Я не могу её оставить.

— Она уже не… — он не договорил.

— Не говори, — она подняла голову. — Не смей.

Через три дня пришли результаты анализов. Яд. Сильнодействующий, бытовой. Тот, который используют для борьбы с грызунами.

— Откуда он взялся в еде? — спросил следователь.

— Не знаю, — Надежда покачала головой.

— Кто готовил?

— Свекровь, — ответила она. — Валентина Павловна.

Свекровь арестовали на следующий день. Она не сопротивлялась, не кричала, не плакала. Сидела, смотрела в одну точку.

— Зачем? — спросил следователь.

— Не знаю, — она покачала головой. — Я не хотела.

— Вы подсыпали яд в кашу?

— Да, — она кивнула. — Но для неё. Для Нади. А Алиса… Алиса попросила у Нади её кашу.

— Вы не остановили её?