Таня греет молоко, достает печенье.

Таня греет молоко, достает печенье. На душе странно – тепло и тревожно одновременно. Будто проснулось что–то, что давно спало.

Получи до 30 000 ₽ на карту в один клик!

Без %. Выдача и решение по займу за 2 минуты

Оформить заём →

Выходит Саня из ванной – другой человек. Чистый, румяный. В махровом ее халате тонет, но улыбается.

– Спасибо, – говорит он и вдруг обнимает Таню за талию.

Такой доверчивый, теплый. У Тани слезы наворачиваются. Когда последний раз кто–то ее так обнимал?

– Саня, – говорит она мягко. – Уже поздно. А завтра мы к твоим родителям съездим, хорошо? Поговорим с ними.

Мальчик сникает.

Укладывает его на диване, укрывает пледом. Буба устраивается рядом – верный пес. Он тоже помыт - благоухает импортным шампунем, который Таня позаимствовала у соседки. Саня засыпает моментально, видно, давно не высыпался.

А Таня сидит на кухне, чай пьет и думает. Что делать–то? Нельзя же чужого ребенка просто взять и оставить. Но и отпустить обратно к пьяницам она не может.

Очень на сердце тяжело от этого.

Утром идут они к Сане домой. Таня узнала, что он живет совсем рядом, почти по соседству. Мальчик всю дорогу молчит. Боится.

Дом – хрущевка обшарпанная. Подъезд воняет мочой и дешевым вином. На четвертом этаже – дверь с облупленной краской.

Звонят. Долго никто не открывает. Потом – шарканье, ругань.

Дверь открывает женщина лет тридцати. Но выглядит на все пятьдесят. Опухшее лицо, мутные глаза, халат грязный.

– Саня?! – орет она. – Где ты шлялся, урод?!

Мальчик прячется за Танину спину.

– Здравствуйте, – говорит Таня вежливо. – Я нашла вашего сына.

– Нашла? – хохочет баба. – Да он сам сбежал! Не хочет дома жить – пусть валит!

В глубине квартиры слышится мужской храп.

– Может, поговорим? – предлагает Таня.

– Не о чем говорить! – махает рукой мать. – Забирай его, раз такая добрая!

И хлопает дверью.

Таня стоит как оглушенная. Вот так. Просто так отказалась от ребенка.

Саня дергает ее за рукав:

– Пойдем, – шепчет. – Пойдем отсюда.

А из соседней квартиры выходит пожилая женщина. Та самая тетя Вера.

– Вы Санька нашли? – спрашивает тихо. – Совсем они озверели. Ребенком не занимаются, только бухают. Несколько раз милицию вызывала – все без толку.

– Как же так можно, – шепчет Таня.

– Да всякое бывает, – вздыхает тетя Вера. – Санька хороший, только запуганный очень.

Таня протянула соседке листочек со своим адресом:

– Как очухаются, пусть приходят за мальчиком.

Они с Саней идут домой молча.

И Таня понимает – решение принято. Неважно, что будет дальше. Неважно, что подумают люди.

Этот мальчишка никогда больше не будет ночевать на лестнице.

На следующий день звонок в дверь. Таня открывает – стоят родители Сани. Оба пьяные, но держатся еще на ногах.

– Где наш сын?! – орет отец, заваливаясь в прихожую.

Саня выглядывает из комнаты, сразу прячется обратно. Буба рычит тихонько.

– Здравствуйте, – говорит Таня спокойно, хотя сердце колотится. – Проходите, поговорим.

– Да не о чем тут говорить! – кричит мать. – Отдавай ребенка и не лезь в чужие дела!

– Вчера вы сами сказали – забирайте его, – напоминает Таня.

– А сегодня передумали! – рявкает отец. – Мы же пособие за него получаем, понимаешь?

Вот оно что. Пособие. Не сын им нужен – деньги.

– Саня! – орет мать. – Вылезай! Домой поехали!

Мальчик медленно выходит из комнаты. Весь сжался, как пружинка. Глаза огромные, испуганные.

– Не хочу, – шепчет еле слышно.

– Что ты там мямлишь?! – подлетает к нему отец. – Быстро одевайся!

И заносит руку.

– Стойте! – выкрикивает Таня, заслоняя собой Саню. – Не смейте его бить!

– А ты кто такая?! – наступает на нее пьяный мужик. – Не твое дело!

Таня всю жизнь боялась конфликтов. Всегда уступала, молчала, пряталась. Даже с мужем своим ругаться не умела – потому и развелась молча.

Но сейчас что–то в ней сломалось.

– Мое! – говорит она твердо. – Теперь это мое дело!

– Ты что, совсем офонарела?! – взвизгивает мать. – Ребенка украла!

– Я его не крала. Я его подобрала. Голодного, грязного, никому не нужного.

– Как ты смеешь?! – кипятится отец.

– Смею! – в голосе Тани появляется железо. – Смею, потому что видела, как ваш сы