Светлана промолчала.

Светлана промолчала. Она вспомнила, как два года назад, когда Виктора сократили, она три месяца тянула ипотеку на своих плечах и даже покупала ему запчасти для машины, чтобы он не чувствовал себя «ущемленным». Вспомнила, как прошлым летом оплачивала свекрови курс массажа, потому что у той «спину прихватило».

— Хорошо, — кивнула она. — Давайте попробуем.

Жизнь изменилась за три дня. Раньше вечер начинался с запаха жареного лука и звона тарелок. Теперь на кухне было тихо. Светлана открыла для себя, что если не кормить взрослого мужчину тремя блюдами, то денег остается неожиданно много. Она покупала себе пачку овсянки, немного овощей и кусок хорошего сыра. Ее полка в холодильнике была полупустой, но идеально чистой.

Виктор приходил поздно, сыто икая и принося на одежде запах маминых голубцов. Он демонстративно не заглядывал в сковородки жены.

Первая трещина появилась в среду. Виктор метался по кухне, хлопая дверцами шкафов.

— Света, где кофе? Банка пустая.

Закончился. Я теперь пью чай на травах, мне так спокойнее. Купи себе свой, какой любишь.

Виктор замер. Видимо, в его понимании «раздельный бюджет» означал, что он не дает деньги жене, но кофе в банке заводится сам собой.

— Куплю, — буркнул он.

Но не купил. Через день он обнаружил, что закончился стиральный порошок, а Светлана купила маленькую пачку «только для деликатных вещей», которой стирала свои блузки. Виктор ходил в мятых рубашках, от него пахло потом.