Встала Пелагея напротив ликов святых, да и замерла.
Почудилось ей, что с этого дня привычный их уклад жизни будто дал трещину. Сердце от тяжёлого и нехорошего предчувствия зашлось в груди.
***
Егор метался по тюремной камере. Схватили его в самый последний момент, когда он уже подумал, что ушёл от хвоста.
Ну как же так? Его же теперь не выпустят. Он же из той самой «шайки», как их в городе прозвали. Целую охоту за ними устроили. Как же! На самое святое посягнули, на советскую власть. Критиковать вздумали, листовками мирное население снабжать, да смуту сеять.
Опустившись на нары, Егор за голову схватился и мучительно размышлял о том, что ему грозит теперь и как он дочек своих подвёл, родителей пожилых, а самое главное — Анфису!
Ведь ребёнка она ждёт от него, и Егор так мечтал, что это будет сын!
Горькая обида поселилась в душе. Он знал, на что шёл, предупреждали его. Но он всегда осторожным был. Видно, сдал кто-то. Вот бы предупредить как-то, что среди них предатель подлый завёлся.
— Пахомов! — дверь в камеру с лязгом отворилась — на выход.
Вот и всё. Сейчас «колоть» начнут. Наслышан был Егор об их методах. Интуитивно за крестик схватился, который мать ему дала. Хоть бы выдюжить. Хоть бы не сломаться. Больше ни о чём пока не думал.
Чуть пригнувшись, вышел Егор из камеры в холодный мрачный коридор.
— Руки за спину, лицом к стене — приказали ему.
Сердце гулко застучало в его крепкой груди. Краем глаза осматривался. Вот бы сбежать отсюда как-нибудь. Но как?
***
Пётр снова напился. Не согласен он был с тем, что свадьбу без его ведома отложили.
— Почему меня на разговор не позвал? — подступился он к отцу. Тот глянул на него недобро.
— И чтобы ты решил? Сказано тебе, больна Анфиса. Увёз её Фёдор куда-то, чтоб всю хворь вывести. Тебе здоровая и крепкая жена нужна. Я внуков жду здоровых. Да не одного. Пустоцвет в снохах мне не нужОн.
Мать что-то пряла в просторной зале, да напевала тихо. А сама, видно, прислушивалась к разговору мужа и сына. Горячий больно Петька, кабы отца не обозлил против себя. Ведь Кирьян сам всегда всё решает и не терпит, если кто-то против его воли идёт.
— Да брешут они! — крикнул Пётр, стукнув по столу кулаком — Анфиска замуж за меня не хочет, вот и придумали отговорку.
Кирьян опасно сощурил глаза.
— Ты бы, сынок, не обвинял бездоказательно. Зачем Фёдору мне врать? Он знает, что зависит от меня.
Сказать — не сказать? Пётр собрался с духом.
— Какой смысл? А такой. Анфиска, говорят, с Егоркой Пахомовым снюхалась — не выдержал он. Не хотел отцу говорить, да без его вмешательства не обойтись.
— И кто говорит? — опасно прищурив глаза, спросил Кирьян.
— Да бабы языками чешут. Видели, мол, их вместе пару раз.
— Ну, видеть одно, а знать другое. Ты поменьше, Петька, сплетни слушай, а лучше учись хозяйством управлять. Да бдить денно и нощно. А то не ровен час придут и изымут всё кровно нажитое. Вот об этом думать надо. А ты ересь всю в голову берёшь. Никуда твоя Анфиска не денется. Поди на двор, охолони.
Когда дверь за сыном закрылась, Кирьян с лавки вскочил и заходил взад-вперёд, раздумывая да бороду свою поглаживая. Решить надобно проблему-то. Своими методами решить.
Продолжение следует
Автор: Ирина Шестакова