Глава 10. Время собирать камни
Анфиса рожала тяжело, с криками. Она металась на постели, сжимая в руках простыни. С каждой схваткой казалось, жизнь уходит из неё по капле.
— Во грехе дитя зачато, терпи — доносился сквозь боль голос тётушки Марьи. Она монотонно бубнила молитвы возле икон и изредка бросала обеспокоенные взгляды на племянницу.
— Давай тужься! — вдруг прикрикнула повитуха. Была в скиту и такая женщина. Куда же без неё. Тут и помоложе у них люди были. Сходились друг с другом, семьи создавали, рожали детей.
— Не могу ... Сил совсем не осталось — слабым голосом произнесла Анфиса. Перед глазами лицо Егора стояло. То ли видение, то ли явь. Не понимала она уже, где находится. Между жизнью или смертью?
— Можешь. Помоги дитю-то. Задушишь же!
Марья вышла, не в силах смотреть на мучения племянницы. Жалко всё же её, дурёху. Сердце не каменное у Марьи было. И в то же время понимала она, от чего Анфиска так мучается. Без Бога не до порога.
Уж рассвет занялся, когда Марья к избе своей воротилась. Долго бродила она, не чувствуя лёгкого морозца. За столько лет в скиту к разной погоде привыкла и давно закалилась.
На пороге стояла, притулившись к дверному косяку, повитуха Стешка. Крепкая баба она была, в госпитале в миру работала, многое повидала.
В скит пришла, когда на привидение была похожа. С нелёгкой судьбой, с душевным раздраем внутри.
Мужа в гражданскую войну потеряла, родители один за другим ушли, а потом и дети.
Двое. Несчастный случай, и вся жизнь под откос.
Стешка одно время сама жить не хотела. Пустилась во все тяжкие. Мужиков собирала, пила с ними в тёмную. Уверенно и осознанно катилась она в пропасть, пока её в тюремную камеру не бросили.
Какой-то богатый господин на неё донос написал, обвинив в воровстве.
Судили Стешку, срок дали. Вот где она ад увидела во всех его проявлениях. На свободу вышла в начале тридцатых, да и в Марьин скит сразу же подалась.
Слыхала она про него давно, да только в то время к Богу прийти даже не помышляла, ступив на путь греха и распутства. Думала, что скорее так помрёт. Ан нет. Оставил её Господь для чего-то.
В скиту стала она роды принимать. Уж сколько младенцев через её руки прошли. Вот и в эту ночь ...
— Ну? Сказывай давай, отчего белее снега стоишь? — потребовала Марья, стукнув палкой по мёрзлой земле.
Вместо клюки она служила ей, потому как ноги у Марьи болели и опора была ей необходима.
— Померла Анфиска. Младенчики живы, оба. Крепкие, здоровые.
— Как? — ахнула Марья, прикрыв морщинистой ладошкой рот.
— Двоих родила, девка. Видать, организм не выдержал нагрузки. Мучилась долго, а может судьба её такая.
Стеша махнула устало рукой и опустилась на порог. В глазах у неё слёзы стояли. Давно она не ревела, а тут вдруг само нашло.
Да и как не разреветься, когда Анфиса только успела обоих младенчиков в лобики поцеловать, как тут же, голову назад откинув, испустила дух.
— Упокой Господь её душу грешную — пробормотала пустым голосом Марья.
Привыкнуть она к племяннице успела, тоска теперь сердце изъест. Да и брату, Фёдору, что она скажет? Как объяснит? Девка-то крепкая с виду была, беременность хорошо протекала, и вдруг не выдюжила.
— Что с дитями делать будешь? Зима впереди, никуда их не отвезёшь. Да и малы они, дорогу не перенесут. До Михайловки-то далече больно.
Стеша от охватившего её уныния выпить страсть как захотела. И тут же соблазна испугавшись, неистово перекрестилась. Давно такие мысли её не одолевали.
— Двойня, стало быть ... У нас в роду не было вроде чуда такого, ежели от кого понесла Анфиска ...
Оперевшись на клюку, Марья долгим задумчивым взглядом посмотрела на небо. Чудно это. Двойня.
— А кто хоть? Мужеского пола али женского? — спросила она.
Стеша встала со ступенек. Анфису обмыть надо, обряд провести, да похоронить, как положено.
Глава 10.
