Глава 17.

Глава 17. Белая берёза и кудрявый клён

Как женщине вернуть память, как в молодости, и защитить себя от деменции и Альцгеймера всего за 7 дней за счёт 10 простых упражнений из нейрофизиологии

Бесплатный курс: каждое упражнение занимает не более 15 минут в день и не требует специальной подготовки

Получить бесплатный доступ →

Юлька бежала по улице. Волосы растрёпаны, куртка нараспашку. После похорон мамы прошёл месяц. Теперь вот отец в госпитале.

Сердце. На учениях плохо стало, едва успели до медчасти довезти, где Галина Александровна смогла оказать первую помощь. Откачали Леонида Михайловича.

Юле сообщила об отце соседка снизу Раиса, вернувшаяся с работы пораньше. Постучала в их квартиру.

Она к Авериным всё это время не заходила и старалась избегать с соседями сверху случайных встреч. Вину свою чувствовала. Ведь в той аварии у неё только выкидыш случился, сама же она нисколько не пострадала. А вот Ольга ...

Зря она тогда с собой-то её потащила. Глядишь, и не было бы ничего. Жива-живёхонька была бы.

От испуга у Ольги механическая асфиксия дыхательных путей произошла. Она и так бронхиальной астмой страдала, а тогда ещё и в страшную панику впала.

Рая не особо в медицинских терминах сильна и заключение о смерти толком не поняла. То ли сердце, то ли удушье. Спасти можно было, но как? Если под рукой ничего не было.

Ольга своё лекарство дома оставила. А скорая примчалась слишком поздно.

Ольги нет, и вина за её смерть будет грызть Раю всю оставшуюся жизнь. Не объяснить словами, как тяжело ей. Осунулась вся от внутренних переживаний.

Замкнулась.
Из весёлой яркой женщины с задорным характером превратилась Рая в тень.

Дом-работа-дом.
Как время свободное появлялось, Рая к Ольге на могилку ходила и ссутулившись подолгу сидела там. Молча. В мыслях лишь одно было: «Прости».

Нет. Сама себе никогда она не простит смерть подруги. Хоть и дружили недолго, да душой к Ольге успела прикипеть. Бывает так, что едва познакомившись, думаешь, будто всю жизнь этого человека знал.

Больше тут Рае и общаться не с кем. Одиноких женщин в их части много, да все они злые, завистливые.

С Петренко Рая избегала встреч. Любых. Знала, что жена его, Марина, лежала в городской больнице в хирургическом отделении.

Неудачно ногу вывихнула. Неясно, то ли будет нормально ходить, то ли так и останется хромой.

Остальные, кто ехал в тот день, тоже легко отделались. Кто руку сломал, у кого сотрясение.

Дима с Анфисой лишь испугом отделались. А водителя отдали под суд. Признали его вину. Теперь срок ему светит приличный.

А у него тоже семья.
Жена, трое детей. То ли недосып у него был, то ли от праздников не отошёл.

Перед выездом водителей всех проверяют. Значит, налицо халатность медицинского работника была. Тоже ответ держать будет.

Только что до этого семнадцатилетней Юльке? Она без матери осталась, теперь вот отец с сердечным приступом в госпиталь загремел.

Схватив с вешалки курточку, полетела Юлька мимо Раисы вниз по ступенькам. В висках стучало, к горлу подступали рыдания. Ещё и папку потерять она не хотела.

Пролетев через пост, Юлька бросилась палату отца искать.

— Девушка! Девушка вы кто? Кого ищете? — донёсся возмущённый голос старшей медсестры.

Юлька остановилась как вкопанная. В голове мысли путались и она от волнения не сразу смогла ответить.

Вытирая холодными ладошками слёзы с бледных щёк, девушка непонимающе смотрела на пожилую медичку.

— Кто у тебя тут, спрашиваю? Уж не подполковник Аверин? Леонид Михалыч? — медсестра заботливо одной рукой приобняла Юлю за плечи и повела обратно к медицинскому посту. На стул усадила, из графина водички налила в стакан.

— Да, это мой папа — всхлипывая, с трудом произнесла Юля. Зубы её стучали об края стакана, пока она воду пила.

На удивление в голове стало проясняться. Хотя Юлька никогда не понимала, как от обычного стакана с водой можно успокоиться?

— Деточка, ты пока тут посиди. У твоего папы сейчас Галина Александровна. Она недавно у нас, но врач со стажем, опытный. Как говорится, и швец, и жнец. К нам, знаешь ли, мало кто по распределению желает ехать. Все норовят в городе остаться, в государственных медучреждениях. Жить в гарнизоне не у каждого духу хватит. В таком месте особая сила воли нужна, стержень.