Я думала, что вышла замуж за мужчину, пережившего страшное горе.

Я думала, что вышла замуж за мужчину, пережившего страшное горе. Но его маленькая дочь подвела меня к запертому подвалу и сказала: «Наша мама живёт там».

С Андреем мы познакомились через три года после смерти его жены.

На втором свидании он сразу предупредил:

— У меня две девочки. Старшей Полине шесть, младшей Маше четыре.

Он произнёс это ровно, но пальцы на чашке заметно напряглись.

— Их мама умерла три года назад.

Я осторожно коснулась его руки.

— Мне жаль. И спасибо, что рассказал.

Андрей посмотрел на меня с усталой надеждой.

— Обычно после этих слов женщины уходят.

— Я пока никуда не собираюсь.

Так всё и началось.

Полина была маленьким ураганом: громко смеялась, всюду лезла и требовала ответов на бесконечные вопросы. Маша почти не разговаривала со мной и держалась за отцовскую одежду, когда я входила в комнату.

Постепенно младшая оттаяла. Однажды сама принесла книгу, села рядом, а вскоре уже спокойно устраивалась у меня на коленях.

Я не претендовала на место их мамы. Мне хватало возможности заботиться о девочках, готовить им еду, лечить простуды, играть и выслушивать невероятные истории.

Через год мы сыграли свадьбу у озера.

Полина ходила в цветочном венке и без конца спрашивала о торте. Маша уснула раньше, чем солнце скрылось за водой. Андрей улыбался, но в его взгляде оставался страх потерять новое счастье.

После свадьбы я переехала к ним.

Дом встретил меня запахом домашней еды, детским смехом и фотографиями на стенах. Казалось, здесь начиналась наша общая жизнь.

Лишь дверь в конце коридора оставалась чужой.

На ней всегда висел замок.

— Что находится в подвале? — спросила я.

— Обычный хлам, — ответил Андрей. — Коробки и инструменты. Я запираю дверь ради безопасности девочек.

Я поверила.

Однако вскоре заметила, что дети относятся к этому месту совсем не как к складу.

Полина могла долго стоять перед дверью, не двигаясь. Маша каждый раз ускоряла шаг, будто ей запрещали задерживаться рядом.

Как-то я нашла старшую сидящей напротив замка.

— Ты кого-то ждёшь?

Она резко подняла голову.

— Нет.

После этого девочка убежала.

Спустя несколько дней обе простудились. Я осталась дома, уверенная, что буду ухаживать за двумя тихими больными.

Через час они уже с грохотом бегали по этажам.

Полина театрально простонала:

— Я сейчас умру!

— С таким аппетитом не умирают.

Маша чихнула и заявила:

— Тогда я умру первая.

— Сначала выпейте морс.

Вскоре они начали играть в прятки.

Я стояла у плиты, когда Полина неожиданно оказалась рядом. Она потянула меня за рукав, и её серьёзный взгляд сразу заставил меня насторожиться.

— Ты хочешь познакомиться с мамой?

Мне показалось, что я ослышалась.

— С чьей мамой?

— С нашей. Я знаю, где она живёт.

Холод медленно поднялся от груди к горлу.

— Полина, твоя мама умерла.

В дверях появилась Маша. Плюшевый заяц тянулся по полу за его длинное ухо.

— Она живёт внизу, — спокойно сказала девочка.

Полина взяла меня за пальцы и повела к запертой двери.

— В подвале?

— Да. Папа приводит нас к ней.

— Зачем?

— Когда скучает.

Я дёрнула ручку, но замок удержал дверь.

— Она закрыта.

— Это ничего не меняет, — ответила Полина. — Мама там.

Я понимала, что должна остановиться и позвонить Андрею. Но воображение уже рисовало слишком страшные картины.

Я сняла с волос две шпильки и опустилась на колени. Металл скользил в дрожащих пальцах, девочки молча наблюдали.

Замок неожиданно щёлкнул.

Дверь медленно отошла в сторону.

Снизу потянуло влажным холодом и плесенью. В слабом свете проступили очертания дивана, ряды фотографий и женская кофта, оставленная на стуле.

Полина заглянула внутрь и улыбнулась.

— Я же говорила. Мама живёт здесь…