— Эта спальня мамина!

— Эта спальня мамина! — муж при родне вышвырнул мои вещи. Свекровь улыбалась, пока не увидела, кто приехал.
— Твои коробки с книгами и тряпками мы в темную кладовку сгрузим, Оксана, всё равно там только моль разводить.
Лидия Андреевна даже не повернулась ко мне. Она стояла посреди самой большой комнаты у раскрытого окна и водила рулеткой по светлому дубовому плинтусу.
— Почему в кладовку? — я поставила на подоконник тяжелый латунный ключ с деревянной биркой. — Мы договаривались, что здесь будет наша спальня. Мы обои под нее выбирали три недели.
— Мало ли что вы выбирали, — свекровь смахнула пыль с подоконника. — Паша, подержи край. От угла до стояка ровно три сорок. Мой румынский гарнитур встанет как влитой.
Павел прижал скобу рулетки кроссовком к полу. На нем была растянутая футболка и мои хозяйственные перчатки.
— Мам, зеркало лучше к окну, — бросил он, не глядя на меня. — Свет падать будет.
— Паша, мы за эти обои отдали сорок восемь тысяч с моих ночных смен в лечебнице! Мы клеили их вдвоем, чтобы спать на нормальном матрасе.
— Оксана, не начинай, — муж дернул рулетку. — Мама всю жизнь в однушке на Машмете задыхалась. Ей воздух нужен. А нам и шестнадцатиметровой за глаза хватит. Мы молодые, нам только переночевать.
— Семнадцать метров там, — поправила свекровь, доставая блокнот. — И балкон есть. А здесь три окна на сквер. Я уже тюль присмотрела.
Из прихожей послышался стук. Золовка Марина несла пустые коробки из-под плитки, руки у нее мелко подрагивали.
— Мама, куда складывать? Дядя Витя снизу ругается из-за мешков со шпаклевкой.
— На балкон тащи. Витя перетопчется. Паша, ты газель на субботу заказал? Диван в лифт не влезет.
— Заказал. К двенадцати подъедут.
— Подождите, — я подошла к столу со стопкой чеков. — Какая мебель? Мы же договаривались закончить кухню, оформить счета, дождаться юриста...
Лидия Андреевна медленно спрятала карандаш и посмотрела мне в лицо:
— Какого еще юриста? Юрист свое получил: шестьдесят тысяч за иск Паша ему еще в марте отдал. Теперь мы дома. Бабушка Варвара сорок лет семье отдала, Паша на этих половицах ходить учился. Кто тут хозяин, чужие люди?
— Бабушка составила другое распоряжение, — напомнила я.
— Бумага всё стерпит. Мало ли что старуха в девяносто лет нацарапала. Суд разберется и вернет родному внуку. В субботу новоселье. Родня приедет, тетя Тамара из Боброва будет. Стол накроем в большой комнате. Паша, выноси Оксанины коробки.
Павел шагнул к моим вещам.
— Не трогай, — отрезала я.
Муж усмехнулся:
— Ты чего взъелась, Ксюх? Мы же для всех стараемся.
— Не трогай мои коробки.
Лидия Андреевна решила всё за меня, но она просчиталась...