18.04.2026 07:37
Пост канала «Социософт.ТВ» от 18.04.2026
▶️▶️▶️Сергей Переслегин. ИРАН. ЧТО БУДЕТ ПРОИСХОДИТЬ ДАЛЬШЕ? ОТВЕТ: ВОЙНА.
📍Продолжим беседу о происходящих в мире конфликтах. Мы не коснулись пока того, что происходит на Ближнем Востоке. Там разворачиваются одновременно две ситуации: подготовка США к наземной операции и переговоры, которые своей целью никаких договорённостей на самом деле не ставят. Что же тогда они такое? Для меня это вопрос, который является неочевидным. Смотрите: в течение всей дипломатической истории, которую мы неплохо знаем и изучали, когда люди встречаются для переговоров, они хотят договориться. Это не всегда получается, но это чаще получается, чем нет. С точки зрения формальной практики дипломатии, если вы провели переговоры и не договорились, то в этом есть виновные, которые должны быть наказаны. Значит, встреча была не подготовлена соответствующим образом. Конечно, бывают ситуации, где никто не виноват: с одной стороны, договориться хотелось, с другой - уж больно различны были позиции. Тем не менее ещё раз подчеркну: при таких встречах примерно в трёх из четырёх случаев договорённость достигается. И во всех случаях ставится задача её достигнуть.
📍Когда я смотрю на переговоры России и Украины, когда я смотрю на переговоры США и Ирана, у меня возникает полное ощущение, что эти переговоры не преследуют задачу нахождения договорённости. Более того, иногда возникает ощущение, что если эта договорённость случайно придёт - ну, так как-то само получится, что взяли и договорились, - то это будет страшным разочарованием, и, скорее всего, она будет немедленно торпедирована. Возникает какой-то новый, совершенно необычный для меня тип дипломатии, когда переговоры ведутся, но достижение ими цели никем не предполагается. И тогда встаёт вопрос: а что происходит? Что обсуждают? Что это вообще означает? Означает это, скорее всего, только одно: крах существующей дипломатической практики и структуры, необходимость перехода к чему-то совершенно иному. Но переход к этому иному требует разрешения текущего кризиса. Я имею в виду не российско-украинский, даже не американо-иранский. Я имею в виду кризис фазы развития и всего, что с этим связано. И тогда, да, скорее всего, появятся совершенно новые дипломатические механизмы, структуры, институты. Но пока этого не происходит, и я думаю, что ещё достаточно долго не произойдёт.
📍В результате сейчас мы, анализируя переговоры, должны обращать внимание только на одно: не происходит ли на этих переговорах демонстрация позиции. Вот сейчас были продемонстрированы позиции.
◾Позиция США: нам нужно выйти из этой войны, нам она более не нужна. Но выйти из неё как проигравшая сторона мы не можем. Поэтому нам нужно, чтобы Иран согласился с тем, что он проиграл. При этом США, ведя переговоры, прекрасно понимают, что Иран на это не согласится. А тем самым можно сделать вид, что переговоры мы провели, всё, что могли, сделали, а результат не достигнут. Он мог бы быть достигнут, может быть, только военным образом. Смотрим, что происходит после переговоров. Конгресс разрешает президенту вести далее войну без его контроля. Понятно, что это решение проектировалось до переговоров, но скорее всего в Конгрессе были силы, заинтересованные в том, чтобы они могли сказать: «Ну, мы же пытались договориться, но не получилось. Теперь уж извините». И вот теперь мы чётко подошли к ситуации, когда внешняя политика, переговоры и дипломатия ни в коем случае не решают внешнеполитические проблемы, зато используются сторонами для решения внутренних. И это содержание того, что сейчас происходит, весьма логично.
◾Далее у нас вдруг заявляет Израиль, которого вообще никто не спрашивал, две вещи. Первое: все, кто не поддерживает Израиль, являются антисемитами. Это очень интересно. Совершенно не могу понять, почему моё отношение к еврейскому народу и к государству Израиль вообще должны не то что совпадать, а хотя бы как-то коррелировать. Это две совершенно разные силы.
⤵️
📍Продолжим беседу о происходящих в мире конфликтах. Мы не коснулись пока того, что происходит на Ближнем Востоке. Там разворачиваются одновременно две ситуации: подготовка США к наземной операции и переговоры, которые своей целью никаких договорённостей на самом деле не ставят. Что же тогда они такое? Для меня это вопрос, который является неочевидным. Смотрите: в течение всей дипломатической истории, которую мы неплохо знаем и изучали, когда люди встречаются для переговоров, они хотят договориться. Это не всегда получается, но это чаще получается, чем нет. С точки зрения формальной практики дипломатии, если вы провели переговоры и не договорились, то в этом есть виновные, которые должны быть наказаны. Значит, встреча была не подготовлена соответствующим образом. Конечно, бывают ситуации, где никто не виноват: с одной стороны, договориться хотелось, с другой - уж больно различны были позиции. Тем не менее ещё раз подчеркну: при таких встречах примерно в трёх из четырёх случаев договорённость достигается. И во всех случаях ставится задача её достигнуть.
📍Когда я смотрю на переговоры России и Украины, когда я смотрю на переговоры США и Ирана, у меня возникает полное ощущение, что эти переговоры не преследуют задачу нахождения договорённости. Более того, иногда возникает ощущение, что если эта договорённость случайно придёт - ну, так как-то само получится, что взяли и договорились, - то это будет страшным разочарованием, и, скорее всего, она будет немедленно торпедирована. Возникает какой-то новый, совершенно необычный для меня тип дипломатии, когда переговоры ведутся, но достижение ими цели никем не предполагается. И тогда встаёт вопрос: а что происходит? Что обсуждают? Что это вообще означает? Означает это, скорее всего, только одно: крах существующей дипломатической практики и структуры, необходимость перехода к чему-то совершенно иному. Но переход к этому иному требует разрешения текущего кризиса. Я имею в виду не российско-украинский, даже не американо-иранский. Я имею в виду кризис фазы развития и всего, что с этим связано. И тогда, да, скорее всего, появятся совершенно новые дипломатические механизмы, структуры, институты. Но пока этого не происходит, и я думаю, что ещё достаточно долго не произойдёт.
📍В результате сейчас мы, анализируя переговоры, должны обращать внимание только на одно: не происходит ли на этих переговорах демонстрация позиции. Вот сейчас были продемонстрированы позиции.
◾Позиция США: нам нужно выйти из этой войны, нам она более не нужна. Но выйти из неё как проигравшая сторона мы не можем. Поэтому нам нужно, чтобы Иран согласился с тем, что он проиграл. При этом США, ведя переговоры, прекрасно понимают, что Иран на это не согласится. А тем самым можно сделать вид, что переговоры мы провели, всё, что могли, сделали, а результат не достигнут. Он мог бы быть достигнут, может быть, только военным образом. Смотрим, что происходит после переговоров. Конгресс разрешает президенту вести далее войну без его контроля. Понятно, что это решение проектировалось до переговоров, но скорее всего в Конгрессе были силы, заинтересованные в том, чтобы они могли сказать: «Ну, мы же пытались договориться, но не получилось. Теперь уж извините». И вот теперь мы чётко подошли к ситуации, когда внешняя политика, переговоры и дипломатия ни в коем случае не решают внешнеполитические проблемы, зато используются сторонами для решения внутренних. И это содержание того, что сейчас происходит, весьма логично.
◾Далее у нас вдруг заявляет Израиль, которого вообще никто не спрашивал, две вещи. Первое: все, кто не поддерживает Израиль, являются антисемитами. Это очень интересно. Совершенно не могу понять, почему моё отношение к еврейскому народу и к государству Израиль вообще должны не то что совпадать, а хотя бы как-то коррелировать. Это две совершенно разные силы.
⤵️