08.06.2026 11:02
ИРАН ОБЕЩАЛ — ИРАН СДЕЛАЛ Фархад Ибрагимов, востоковед, политолог, специалист по Ирану и Ближнему Востоку, эксперт Фина
ИРАН ОБЕЩАЛ — ИРАН СДЕЛАЛ
Фархад Ибрагимов, востоковед, политолог, специалист по Ирану и Ближнему Востоку, эксперт Финансового университета при правительстве Российской Федерации
Иранские вооружённые силы начали операцию «Правдивое обещание — 5». Формально она стала ответом на продолжающиеся израильские удары по Ливану, однако её значение выходит далеко за рамки очередного обмена ударами. Главное здесь не только в самом факте атаки со стороны Ирана, но и в изменении логики поведения Тегерана.
Иран впервые за этот виток конфликта демонстрирует, что больше не намерен ждать прямого удара по собственной территории. Если раньше Тегеран чаще действовал в логике ответного возмездия, то теперь он фактически расширяет понятие красной линии: атаки Израиля на Ливан и союзные Ирану силы рассматриваются уже не как периферийный эпизод, а как основание для прямого удара по Израилю. Как стало известно, Иран запустил баллистические ракеты по северу Израиля после израильских ударов по южным пригородам Бейрута. КСИР при этом заявил о начале более продолжительной наступательной фазы с применением ракет и беспилотников.
Именно в этом ключевая новизна ситуации: теперь не Израиль автоматически задаёт темп конфликта. Иран пытается перехватить стратегическую инициативу и показать, что способен сам выбирать момент, масштаб и политический смысл эскалации. Для Израиля это принципиально новая проблема. Его прежняя модель давления строилась на расчёте, что Тегеран будет избегать прямого столкновения и ограничиваться осторожными, дозированными ответами. Однако эта логика больше не работает в прежнем виде.
Резкая реакция Израиля на ночные иранские удары была предсказуемой. Особенно показательно прозвучали заявления представителей ультраправого лагеря, включая министра национальной безопасности Итамара Бен-Гвира. Но подобная риторика уже не производит на Тегеран прежнего сдерживающего эффекта. Напротив, она лишь подтверждает для Ирана тезис, что Израиль понимает только язык силы, а значит, сдерживание должно быть не символическим, а наступательным.
Трамп комментирует произошедшее призывами к обеим сторонам немедленно прекратить огонь и сесть за стол переговоров — как мне представляется, понимая, что это невозможно по определению.
После гибели Али Хаменеи, Али Лариджани, ряда представителей военно-политического блока и обычных граждан иранская политическая система вошла в новую фазу. Израиль, рассчитывая ослабить прежнюю элиту, фактически расчистил пространство для более жёстких сил внутри Ирана. Те, кто приходит на место убитых фигур, вовсе не обязательно будут осторожнее. Скорее наоборот: внутри Тегерана усиливается логика возмездия, демонстрации силы и переноса конфликта на территорию противника.
«Правдивое обещание — 5» важно рассматривать не как разовую военную акцию, а как открытый политический сигнал. Иран, повторимся, показывает: он больше не принимает правила игры, при которых Израиль первым наносит удары, а Тегеран лишь выбирает форму ответа.
После июня 2025 года, когда началась первая полноценная ирано-израильская война, сегодня можно констатировать: прежняя логика сдерживания разрушена.
Пространство для дипломатического сдерживания становится значительно уже.
А что касается ударов возмездия за Ливан, то Иран обещал — Иран сделал. Теперь главный вопрос звучит иначе: где Тегеран сам поставит предел эскалации? Судя по текущей динамике, иранское руководство не стремится к быстрому снижению напряжённости. Напротив, оно демонстрирует готовность повышать ставки.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции
Фархад Ибрагимов, востоковед, политолог, специалист по Ирану и Ближнему Востоку, эксперт Финансового университета при правительстве Российской Федерации
Иранские вооружённые силы начали операцию «Правдивое обещание — 5». Формально она стала ответом на продолжающиеся израильские удары по Ливану, однако её значение выходит далеко за рамки очередного обмена ударами. Главное здесь не только в самом факте атаки со стороны Ирана, но и в изменении логики поведения Тегерана.
Иран впервые за этот виток конфликта демонстрирует, что больше не намерен ждать прямого удара по собственной территории. Если раньше Тегеран чаще действовал в логике ответного возмездия, то теперь он фактически расширяет понятие красной линии: атаки Израиля на Ливан и союзные Ирану силы рассматриваются уже не как периферийный эпизод, а как основание для прямого удара по Израилю. Как стало известно, Иран запустил баллистические ракеты по северу Израиля после израильских ударов по южным пригородам Бейрута. КСИР при этом заявил о начале более продолжительной наступательной фазы с применением ракет и беспилотников.
Именно в этом ключевая новизна ситуации: теперь не Израиль автоматически задаёт темп конфликта. Иран пытается перехватить стратегическую инициативу и показать, что способен сам выбирать момент, масштаб и политический смысл эскалации. Для Израиля это принципиально новая проблема. Его прежняя модель давления строилась на расчёте, что Тегеран будет избегать прямого столкновения и ограничиваться осторожными, дозированными ответами. Однако эта логика больше не работает в прежнем виде.
Резкая реакция Израиля на ночные иранские удары была предсказуемой. Особенно показательно прозвучали заявления представителей ультраправого лагеря, включая министра национальной безопасности Итамара Бен-Гвира. Но подобная риторика уже не производит на Тегеран прежнего сдерживающего эффекта. Напротив, она лишь подтверждает для Ирана тезис, что Израиль понимает только язык силы, а значит, сдерживание должно быть не символическим, а наступательным.
Трамп комментирует произошедшее призывами к обеим сторонам немедленно прекратить огонь и сесть за стол переговоров — как мне представляется, понимая, что это невозможно по определению.
После гибели Али Хаменеи, Али Лариджани, ряда представителей военно-политического блока и обычных граждан иранская политическая система вошла в новую фазу. Израиль, рассчитывая ослабить прежнюю элиту, фактически расчистил пространство для более жёстких сил внутри Ирана. Те, кто приходит на место убитых фигур, вовсе не обязательно будут осторожнее. Скорее наоборот: внутри Тегерана усиливается логика возмездия, демонстрации силы и переноса конфликта на территорию противника.
«Правдивое обещание — 5» важно рассматривать не как разовую военную акцию, а как открытый политический сигнал. Иран, повторимся, показывает: он больше не принимает правила игры, при которых Израиль первым наносит удары, а Тегеран лишь выбирает форму ответа.
После июня 2025 года, когда началась первая полноценная ирано-израильская война, сегодня можно констатировать: прежняя логика сдерживания разрушена.
Пространство для дипломатического сдерживания становится значительно уже.
А что касается ударов возмездия за Ливан, то Иран обещал — Иран сделал. Теперь главный вопрос звучит иначе: где Тегеран сам поставит предел эскалации? Судя по текущей динамике, иранское руководство не стремится к быстрому снижению напряжённости. Напротив, оно демонстрирует готовность повышать ставки.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции