23.06.2026 18:40
ПОСЛЕДНИЙ БАСТИОН ОТ ВМЕШАТЕЛЬСТВА В ДЕЛА СЕМЬИ Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @MarAh Сегодня бурно обсужда…
ПОСЛЕДНИЙ БАСТИОН ОТ ВМЕШАТЕЛЬСТВА В ДЕЛА СЕМЬИ
Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @MarAh
Сегодня бурно обсуждается «закон о домашнем насилии», то есть закон о профилактике семейно-бытового насилия. Одни депутаты ГД выступают за, говоря, что никого бить нельзя, другие против, говоря, что закон подорвёт базис брака. Первых в сети хвалят, вторых ругают. Но, как обычно, всё сложнее, чем просто «никого бить нельзя». Бить нельзя — это факт. Ни жену, ни престарелых родителей, ни тем более детей, но в общественной дискуссии почему-то фигурирует только женщина, которую нельзя бить. А между тем сам закон, будь он принят, женщину особо-то и не защитит.
Этот закон вяло обсуждается не первый год, последний пик обсуждений приходился на времена до СВО. Тогда многие возмущались позицией Русской православной церкви, не пожелавшей закон поддержать. «Православный домострой!» — кричали сторонники закона. Но церковь объясняла: она пытается защитить семью от вмешательств в её дела государства. В Европе работает закон о домашнем насилии. Но, кроме того, там работает и ювенальная юстиция, и за родительский подзатыльник ребёнка могут изъять из семьи и передать другой. Конспирологические версии говорят: такой закон в Европе был принят одновременно с тем, как стал развиваться бизнес на усыновлении. Украинские беженцы, у которых в Европе изъяли детей, могли бы много интересного об этом рассказать. И наконец, кончила Европа тем, что теперь мужчину могут осудить за секс без согласия жены. При этом могло быть неочевидно, что она против.
Тут самое время задать себе вопрос: «Хотим ли мы к такому прийти?» Похоже, именно отсутствие закона о домашнем насилии держит последний бастион, за которым притаились все эти изменения. Вы скажете: «И что, бить женщин?!» Я категорически против. Не представляю, как можно жить с мужчиной, который тебя ударил. Для меня только последний человек поднимет руку на своего родителя или изобьёт малыша. Но давайте смотреть правде в глаза. Вспомним недавний случай в Заинске. Боже мой, как он её волок по земле! Даже смотреть было невыносимо на то, как мужчина тащит из подъезда сожительницу лицом по асфальту. А потом прыгает на ней, пинает в голову. Я была уверена, что женщина мертва, она выглядела как сломанная кукла. Избиение снимала из окна соседка. И что вы думаете?
Соседка вышла виноватой. Приехала полиция, скрутила дебошира, женщину отвезла в больницу. Придя в себя, она отказалась писать на сожителя заявление, предъявила претензию соседке за то, что снимала их внутренний семейный конфликт, а на суде заявила, что сожитель хороший. Вы что с этой женщиной можете сделать? Ничего. Таково её мировоззрение. И таких, как она, миллионы. Именно поэтому полиция не столь охотно выезжает на вызовы по домашнему насилию, там понимают: завтра она, скорее всего, заберёт заявление. Из-за таких не уважающих себя женщин происходят убийства других женщин, на вызовы которых полиция реагирует нерасторопно. Ну скажите мне: «Чем этой женщине, которая завтра заберёт заявление, поможет ужесточение наказания? Она что, пойдёт в кризисный центр?» Единицы пойдут, миллионы не пойдут. Пока коллективная женщина не научится себя уважать, пока матери не начнут говорить дочкам: «Бьёт — не живи с ним», ничего не изменится. А вот при наличии закона государство получит больше поводов вмешиваться в семью. Ведь в законе-то прописаны категории не только физического, но и психологического, экономического насилия, и вы даже себе не представляете, как их будут трактовать.
Из всего закона я бы выделила только охранный ордер — предписание агрессору не приближаться к жертве. Но давайте и тут будем реалистами. Для того чтобы ордер заработал, нужно много сотрудников полиции, иначе он просто бумажка. У нас идёт СВО. Правоохранительным органам есть чем заняться. А после войны к теме ордеров можно вернуться.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции
Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @MarAh
Сегодня бурно обсуждается «закон о домашнем насилии», то есть закон о профилактике семейно-бытового насилия. Одни депутаты ГД выступают за, говоря, что никого бить нельзя, другие против, говоря, что закон подорвёт базис брака. Первых в сети хвалят, вторых ругают. Но, как обычно, всё сложнее, чем просто «никого бить нельзя». Бить нельзя — это факт. Ни жену, ни престарелых родителей, ни тем более детей, но в общественной дискуссии почему-то фигурирует только женщина, которую нельзя бить. А между тем сам закон, будь он принят, женщину особо-то и не защитит.
Этот закон вяло обсуждается не первый год, последний пик обсуждений приходился на времена до СВО. Тогда многие возмущались позицией Русской православной церкви, не пожелавшей закон поддержать. «Православный домострой!» — кричали сторонники закона. Но церковь объясняла: она пытается защитить семью от вмешательств в её дела государства. В Европе работает закон о домашнем насилии. Но, кроме того, там работает и ювенальная юстиция, и за родительский подзатыльник ребёнка могут изъять из семьи и передать другой. Конспирологические версии говорят: такой закон в Европе был принят одновременно с тем, как стал развиваться бизнес на усыновлении. Украинские беженцы, у которых в Европе изъяли детей, могли бы много интересного об этом рассказать. И наконец, кончила Европа тем, что теперь мужчину могут осудить за секс без согласия жены. При этом могло быть неочевидно, что она против.
Тут самое время задать себе вопрос: «Хотим ли мы к такому прийти?» Похоже, именно отсутствие закона о домашнем насилии держит последний бастион, за которым притаились все эти изменения. Вы скажете: «И что, бить женщин?!» Я категорически против. Не представляю, как можно жить с мужчиной, который тебя ударил. Для меня только последний человек поднимет руку на своего родителя или изобьёт малыша. Но давайте смотреть правде в глаза. Вспомним недавний случай в Заинске. Боже мой, как он её волок по земле! Даже смотреть было невыносимо на то, как мужчина тащит из подъезда сожительницу лицом по асфальту. А потом прыгает на ней, пинает в голову. Я была уверена, что женщина мертва, она выглядела как сломанная кукла. Избиение снимала из окна соседка. И что вы думаете?
Соседка вышла виноватой. Приехала полиция, скрутила дебошира, женщину отвезла в больницу. Придя в себя, она отказалась писать на сожителя заявление, предъявила претензию соседке за то, что снимала их внутренний семейный конфликт, а на суде заявила, что сожитель хороший. Вы что с этой женщиной можете сделать? Ничего. Таково её мировоззрение. И таких, как она, миллионы. Именно поэтому полиция не столь охотно выезжает на вызовы по домашнему насилию, там понимают: завтра она, скорее всего, заберёт заявление. Из-за таких не уважающих себя женщин происходят убийства других женщин, на вызовы которых полиция реагирует нерасторопно. Ну скажите мне: «Чем этой женщине, которая завтра заберёт заявление, поможет ужесточение наказания? Она что, пойдёт в кризисный центр?» Единицы пойдут, миллионы не пойдут. Пока коллективная женщина не научится себя уважать, пока матери не начнут говорить дочкам: «Бьёт — не живи с ним», ничего не изменится. А вот при наличии закона государство получит больше поводов вмешиваться в семью. Ведь в законе-то прописаны категории не только физического, но и психологического, экономического насилия, и вы даже себе не представляете, как их будут трактовать.
Из всего закона я бы выделила только охранный ордер — предписание агрессору не приближаться к жертве. Но давайте и тут будем реалистами. Для того чтобы ордер заработал, нужно много сотрудников полиции, иначе он просто бумажка. У нас идёт СВО. Правоохранительным органам есть чем заняться. А после войны к теме ордеров можно вернуться.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции