04.07.2026 16:35
Пост канала «Специально для RT» от 04.07.2026
ИРАН ПОСЛЕ ХАМЕНЕИ: ИСПЫТАНИЕ ПРОЙДЕНО
Фархад Ибрагимов, востоковед, политолог, специалист по Ирану и Ближнему Востоку, эксперт Финансового университета при правительстве Российской Федерации
3 июля в Тегеране началась панихида по аятолле Али Хаменеи. В столицу Ирана прибыли многочисленные делегации более чем из 100 стран, религиозные деятели, военные, политики и миллионы простых граждан. По оценкам иранских властей, только в Тегеране участие в траурных мероприятиях могут принять до 20 млн человек. Уже одно это превращает похороны бывшего верховного лидера не просто в религиозный обряд, а в событие огромного политического значения.
Показательным стало и участие в траурных мероприятиях российской делегации во главе с заместителем председателя Совета безопасности России Дмитрием Медведевым, что придало визиту в Тегеран особое политическое значение. Он передал президенту Ирана Масуду Пезешкиану соболезнования от российского лидера Владимира Путина и отдельно подчеркнул, что российская делегация прибыла в Иран по прямому поручению Путина. Тем самым Москва дала понять, что воспринимает произошедшее не как внутреннее иранское событие, а как удар по близкому стратегическому партнёру. Слова Медведева о том, что Россия разделяет боль иранского народа и скорбит вместе с ним, стали важным дипломатическим сигналом: российско-иранские отношения сохраняют характер политической солидарности, особенно в условиях тяжёлого кризиса в регионе.
Смерть Хаменеи стала для Ирана тяжёлым ударом не только с человеческой, но и с институциональной точки зрения. На протяжении десятилетий он был не просто руководителем государства, а символом всей политической конструкции исламской республики. При нём окончательно оформилась модель, в которой религиозная власть, государственные институты, КСИР, идеология сопротивления и внешнеполитическая самостоятельность были соединены в систему. Поэтому многие ожидали, что его уход может спровоцировать кризис преемственности, борьбу элит, управленческий паралич или резкое ослабление системы.
Однако события последних месяцев показали обратное. Иранская система оказалась прочнее, чем многие предполагали. Даже в условиях войны, внешнего давления, внутреннего напряжения и неопределённости государственный аппарат не распался. Более того, власти смогли сохранить управляемость, обеспечить политическую преемственность и подготовить масштабную церемонию прощания, которая сама по себе стала демонстрацией силы.
Похороны Хаменеи были перенесены неслучайно. В мирное время его предали бы земле сразу в соответствии с нормами исламской традиции. Однако власти были вынуждены отложить церемонию из-за войны, угроз безопасности и общей нестабильности. Сложившиеся обстоятельства диктовали свои правила, и в данном случае политическая и военная реальность оказалась сильнее привычного ритуального порядка.
Нынешняя панихида в Тегеране имеет двойной смысл. С одной стороны, это прощание с фигурой, которая определяла иранскую политику десятилетиями. С другой — это политический ритуал, обращённый не только к гражданам Ирана, но и к внешнему миру. Массовое участие людей, присутствие делегаций, траурная символика и риторика сопротивления показали, что смерть Хаменеи не означает конца созданной им линии.
Фраза «Хаменеи мёртв, но дело его живёт» в этом контексте звучит не как формальный лозунг, а как политическая реальность. Его дело — это не только память о конкретном человеке. Это вся система смыслов, институтов и установок, которые он оставил после себя. Это ставка на суверенитет, недоверие к Западу, опора на силовые структуры, поддержка союзников в регионе, представление об Иране как о самостоятельном центре силы и убеждение, что давление извне должно не ломать государство, а укреплять его мобилизацию.
Продолжение в следующем посте
Фархад Ибрагимов, востоковед, политолог, специалист по Ирану и Ближнему Востоку, эксперт Финансового университета при правительстве Российской Федерации
3 июля в Тегеране началась панихида по аятолле Али Хаменеи. В столицу Ирана прибыли многочисленные делегации более чем из 100 стран, религиозные деятели, военные, политики и миллионы простых граждан. По оценкам иранских властей, только в Тегеране участие в траурных мероприятиях могут принять до 20 млн человек. Уже одно это превращает похороны бывшего верховного лидера не просто в религиозный обряд, а в событие огромного политического значения.
Показательным стало и участие в траурных мероприятиях российской делегации во главе с заместителем председателя Совета безопасности России Дмитрием Медведевым, что придало визиту в Тегеран особое политическое значение. Он передал президенту Ирана Масуду Пезешкиану соболезнования от российского лидера Владимира Путина и отдельно подчеркнул, что российская делегация прибыла в Иран по прямому поручению Путина. Тем самым Москва дала понять, что воспринимает произошедшее не как внутреннее иранское событие, а как удар по близкому стратегическому партнёру. Слова Медведева о том, что Россия разделяет боль иранского народа и скорбит вместе с ним, стали важным дипломатическим сигналом: российско-иранские отношения сохраняют характер политической солидарности, особенно в условиях тяжёлого кризиса в регионе.
Смерть Хаменеи стала для Ирана тяжёлым ударом не только с человеческой, но и с институциональной точки зрения. На протяжении десятилетий он был не просто руководителем государства, а символом всей политической конструкции исламской республики. При нём окончательно оформилась модель, в которой религиозная власть, государственные институты, КСИР, идеология сопротивления и внешнеполитическая самостоятельность были соединены в систему. Поэтому многие ожидали, что его уход может спровоцировать кризис преемственности, борьбу элит, управленческий паралич или резкое ослабление системы.
Однако события последних месяцев показали обратное. Иранская система оказалась прочнее, чем многие предполагали. Даже в условиях войны, внешнего давления, внутреннего напряжения и неопределённости государственный аппарат не распался. Более того, власти смогли сохранить управляемость, обеспечить политическую преемственность и подготовить масштабную церемонию прощания, которая сама по себе стала демонстрацией силы.
Похороны Хаменеи были перенесены неслучайно. В мирное время его предали бы земле сразу в соответствии с нормами исламской традиции. Однако власти были вынуждены отложить церемонию из-за войны, угроз безопасности и общей нестабильности. Сложившиеся обстоятельства диктовали свои правила, и в данном случае политическая и военная реальность оказалась сильнее привычного ритуального порядка.
Нынешняя панихида в Тегеране имеет двойной смысл. С одной стороны, это прощание с фигурой, которая определяла иранскую политику десятилетиями. С другой — это политический ритуал, обращённый не только к гражданам Ирана, но и к внешнему миру. Массовое участие людей, присутствие делегаций, траурная символика и риторика сопротивления показали, что смерть Хаменеи не означает конца созданной им линии.
Фраза «Хаменеи мёртв, но дело его живёт» в этом контексте звучит не как формальный лозунг, а как политическая реальность. Его дело — это не только память о конкретном человеке. Это вся система смыслов, институтов и установок, которые он оставил после себя. Это ставка на суверенитет, недоверие к Западу, опора на силовые структуры, поддержка союзников в регионе, представление об Иране как о самостоятельном центре силы и убеждение, что давление извне должно не ломать государство, а укреплять его мобилизацию.
Продолжение в следующем посте