ЩИТ ОТ РАКЕТ И СТЕНА ОТ ДРОНОВ — ПОТЯНЕТ ЛИ ЕВРОПА СВОИ ХОТЕЛКИ?

ЩИТ ОТ РАКЕТ И СТЕНА ОТ ДРОНОВ — ПОТЯНЕТ ЛИ ЕВРОПА СВОИ ХОТЕЛКИ?

Канал «Военный Осведомитель»

Еврокомиссия хочет перенаправить €10—15 млрд не освоенных странами ЕС средств из механизма SAFE (Security Action for Europe) на два крупных оборонных проекта — European Air Shield («Европейский воздушный щит») и Drone Wall («Стена дронов»).

На бумаге речь идёт о перестройке всей архитектуры ПВО Европы и начале продвижения инициатив, которые уже несколько лет буксуют в европейских кабинетах. На практике же ЕС придётся решать целую череду организационных и производственных проблем, на что уйдут долгие годы.

European Air Shield предполагает создание многоуровневой единой системы ПВО, в которую будут интегрированы РЛС и ЗРК разных стран. Общий командный центр должен получать информацию от всех источников и координировать действия.

Сейчас страны ЕС используют множество разных комплексов: американские Patriot, итало-французские SAMP/T, немецкие IRIS-T, норвежские NASAMS, итальянские Spada, швейцарские Skyguard и другие системы. Поэтому задача European Air Shield — не разработка нового ЗРК, а объединение существующего «зоопарка» в единую систему, способную бороться в том числе с баллистическими и крылатыми ракетами.
 
Drone Wall создаётся уже как ответ на массированные налёты дешёвых БПЛА. Использовать против них дорогие зенитные ракеты зачастую невозможно экономически, особенно при больших объёмах атак.
 
Поэтому планируется объединить РЛС малой дальности, пассивные средства обнаружения и зенитно-пушечные комплексы, а также создать дешёвые средства уничтожения дронов — массовые недорогие ЗУР и дроны-перехватчики. Вдоль восточной границы ЕС предполагается сформировать эшелонированные очаги обороны, способные эффективно применять соответствующие средства против подходящих целей.
 
Однако главная проблема Европы здесь вовсе не техническая. Необходимые комплексы, технологии и компетенции у неё уже есть. Ограничителями выступают бюрократия, разобщённость и состояние промышленности. ЕС не может просто направить деньги на производство ПВО. Сначала нужно определить участников, механизм совместных закупок, согласовать заявки разных стран и только после этого переходить к контрактам и производству.
 
Этот процесс может занимать месяцы и годы, ведь крупные государства хотят опираться прежде всего на собственные и имеющиеся системы. Германия делает ставку на свои IRIS-T, американские Patriot и израильские Arrow-3. Франция, напротив, настаивает на SAMP/T, позволяющем меньше зависеть от неевропейских поставщиков. Подобные противоречия Берлина и Парижа уже похоронили проект европейского истребителя будущего.
 
Даже после преодоления политических и бюрократических барьеров остаётся последний фактор: современная промышленность ЕС пока ещё не в состоянии массово производить дорогие современные ЗРК и не менее дорогие ЗУР к ним. Наглядный пример — выпуск ЗУР ASTER для ЗРК SAMP/T, который собираются увеличить с 100 до 300 ракет в год лишь к 2028-му. И это фактически единственный европейский перехватчик баллистических ракет.
 
Особняком стоит стремительное изменение самого характера войны. Украина показала, насколько быстро эволюционируют и беспилотники, и способы борьбы с ними. Сначала дальнобойные БПЛА сбивали классическими ЗРК. Затем из-за роста их количества пришлось переходить на дешёвые мобильные огневые группы, после чего дроны поднялись выше огня пулемётов и на противодействие им бросили уже дроны-перехватчики. А теперь дальнобойные дроны обзавелись реактивными двигателями, и их не догоняют ни перехватчики, ни стрелковый огонь.
 
В результате проектируемая сегодня европейская антидроновая система может частично устареть ещё до начала серийного производства. Через несколько лет развития беспилотников отдельные её элементы и вовсе могут оказаться малоэффективными.
 
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции