Жизнь простолюдинов до середины ХХ века, когда они не были субъектны, обычно называют патриархальной, с властью мужчин.

Жизнь простолюдинов до середины ХХ века, когда они не были субъектны, обычно называют патриархальной, с властью мужчин.
Однако знаменитый французский историк Филипп Арьес в своей книге «История частной жизни» показывает, что не всё так было «однозначно». Скорее, жизнь была «гибридной»: с внешней властью мужчины, но во внутренней жизни, в семье – с властью женщин.

«Семья достаточно жёстко контролировала каждого своего члена. Муж был главой семьи; замужняя женщина не могла без его разрешения открыть на свое имя банковский счет или управлять своим собственным имуществом. Спустя долгое время законы от 1965 года о браке и от 1970 года об опеке юридически устранили неравенство мужа и жены (удивительно, насколько поздно это произошло во Франции, особенно в сравнении с СССР – Т.)

По факту же в некоторых регионах в разных слоях общества между мужчиной и женщиной было больше равенства. Этнолог Сьюзен Роджерс отмечает, что в одном лотарингском городке реальная власть принадлежит женщинам: их слово является решающим не только в вопросе женитьбы сына или замужества дочери, но и в таком публичном деле, как выдвижение кандидатуры мужа на должность мэра. Главное — соблюдать «приличия» и при соседях, детях и родственниках оставлять мужу роль «патрона».
Как показывает Мартин Сегален, изучавшая традиционную сельскую семью, ситуация несколько сложнее, но с некоторыми оговорками можно сказать, что разделение власти между мужчиной и женщиной выделяло ей власть внутри семьи, а ему - во внешней сфере: именно мужчина заключал сделки, выполнял представительские и политические функции.

Для истории частной жизни представляется более важным отметить, что домашнее пространство было безусловно территорией той, кого в зависимости от среды называли «патронессой» или «хозяйкой дома».
Чаще всего муж возвращался не столько к себе, сколько к жене домой: дом принадлежал ей. Мужчина не мог ничего сделать, не испачкав, не сломав и не нарушив. Следствием этого было существование чисто мужских мест вне дома, причем во всех слоях общества и во всех регионах.

В рабочей среде теснота в домах и невозможность вести там частную жизнь выгоняли мужчин в кафе. Чтобы они могли проводить расширяющийся досуг дома, понадобилось искусственно увеличить площадь квартир. Поэтому очень ценились всякие кладовки, чуланчики, балконы, где мужчина мог обустроить себе подобие мастерской, держать свои инструменты, что-то мастерить; в частном доме возможностей для этого больше; иногда мужчины превращают в настоящие мастерские свои гаражи. Таким образом, происходит разделение домашнего пространства и власти в семье».

Последнее – тоже примечательно. В России принято считать «гараж – территория мужской свободы» чисто нашим явлением, но на самом деле, как мы видим, та же тенденция была и во Франции.
Власть в доме принадлежит женщине, и мужчина вынужден себе организовывать какую-то «берлогу», где он хоть какое-то время мог ощущать себя свободным.

Тут я в очередной раз ещё напомню про СССР, что в позднесоветское время у женщины было больше власти над мужчиной чем сегодня. Например, в большинстве семей мужчина полностью отдавал зарплату жене, оставляя себе, если повезёт, лишь небольшую заначку. Сейчас себе трудно представить, чтобы мужчина отдавал жене свою банковскую карточку в полное пользование. У женщины было множество мест, куда она могла жаловаться на мужа вне силовой и судебной системы, и там принимали к исполнению эти жалобы – рабочие коллективы, профком, комсомольская или партийная ячейка и т.п., т.е. профилактика была представлена шире, сейчас же всё сведено только к финальному наказанию мужа.