Я зарабатываю тридцать тысяч и мне хватит, а твое дело готовить!

Я зарабатываю тридцать тысяч и мне хватит, а твое дело готовить!

Марина вышла из офиса в пятницу вечером и шла домой, как будто возвращалась не к семье, а к своей второй смене. В голове уже стучала привычная программа: купить продукты, приготовить ужин, помочь детям с уроками, потом уборка, стирка, дача, сауна, бардак, крики, усталость.
Выходные у неё были не отдыхом, а просто сменой смены.
Сама не могла вспомнить, когда в последний раз муж звал её в кино, в театр, просто в кофейню, не говоря уже о том, чтобы она хоть иногда выбиралась к друзьям, в салон, на прогулку.

Муж — Алексей — придерживался патриархальных взглядов на семью.
Считал, что дети, готовка, уборка — это женские обязанности, а он — глава семьи и добытчик.
Хотя и добытчиком его трудно было назвать. Часы слесаря в ремонтной мастерской, зарплата чуть больше 30 тысяч, да и то не каждый месяц.
Ремонтом в квартире занимался, только когда «настроение приходило», а так всё растягивал на годы: кран течёт, дверь скрипит, лампочка болтается.
Чтобы хоть что‑то сделать, Марине приходилось долго просить, уговаривать, иногда подливать в стакан, как будто алкоголь был единственным катализатором мужской активности.

В свои выходные он уезжал к друзьям за город, расслаблялся, выпивал на отдыхе, рассказывал, как устал «от тяжелой работы», а потом приезжал домой, ворчал, ругался, портил им всем настроение.

Марина пришла с работы, дверь в квартире была открыта, дети сидели в комнате, в коридоре — неубранные кроссовки, пыль, бардак.
Сын выглянул.

— Мам, папа сказал, что уехал по делам.

Она только вздохнула, прошла на кухню, включила свет, посмотрела на холодильник, где висел список продуктов, с которым муж когда‑то «пообещал» помочь, но так и не сходил в магазин.

Раздался звонок телефона. На экране — подруга Анна.

— Привет, как дела? Какие планы на выходные?

— Ты же знаешь, — устала усмехнулась Марина. — Уборка, стирка, готовка, дача. Полный спектр домашних обязанностей. Отдыхать буду по полной программе.

— А муж помогать не будет?

— Нет. Его вообще нет дома.

— Зачем ты его терпишь, Марина? Давно бы уже развелась. Как можно всю семью тащить на себе? Замуж выходят для того, чтобы жизнь стала лучше, а не хуже. Ты не от него зависима, у тебя своя квартира, своя работа, достойная зарплата. А от его копеечной зарплаты пользы ноль.

— Привыкла, — ответила Марина. — Раньше казалось, что люблю. Мы же десять лет вместе. Но любовь давно прошла. Он не говорит ничего тёплого, не обнимает, не спрашивает, как у меня дела.
— Скажи ему, — сказала Анна. — Прямо скажи, что тебе тоже нужно отдыхать, что ты не робот, который тащит на себе две работы.
— Он всегда уходит от разговоров, — вздохнула Марина. — Но я поговорю.

Через два часа в квартиру ввалился нетрезвый Алексей. Волосы взъерошены, лицо вспотело, запах сигарет и дешёвого пива.

— Где ты был? — спросила Марина, не поднимая глаз.

— С друзьями, — ответил он. — А я что, не имею права в свой выходной расслабиться?

— Ты и не очень напрягаешься, — сказала она. — Я с работы пришла, устала. Думала, может, ты хотя бы помог ужин приготовить, полы подмести, уборку начать.

— Ой, от чего ты так устаёшь? — засмеялся он. — От своей сидячей работы? Ты женщина, вот и убирайся. Это не мужское дело.

— Мужское дело — это, по‑твоему, копейки зарабатывать и их пропивать потом?
— Как ты разговариваешь со мной? — вскинулся он. — Ты сначала в зеркало посмотри, а потом говори претензии. Распустила себя, как тётка. От этой сидячей работы фигура скоро необъятной станет. Тебе полезно убираться, много бегай, — издевался он.
— Меня всё устраивает в моей работе, — ответила она спокойно. — Я не собираюсь работать сутками, как ты хочешь.
— Давай ужин, есть хочу, — перебил он, демонстративно усаживаясь за стол.

— На плите, — холодно сказала Марина. — Сам себе подогреешь.

Она вышла из кухни, чувствуя, как в груди нарастает горечь.
Десять лет жизни с этим человеком, который не только не поддерживал, а ещё и втыкался в неё словами, как в стенку.