Мастер-швея отказала клиентке, а та вернулась сказать «Спасибо»

Мастер - швея отказала клиентке после одной фразы. А та вернулась и сказала "Спасибо".

— Это что?

Женщина в кашемировом пальто стояла перед зеркалом и тыкала пальцем в боковой шов.

— Тут тянет. Видите?

Вера, девятнадцатилетняя помощница, замерла с открытым ртом. Она не видела.

А Галина отложила пиджак, который срочно дошивала. Сняла очки. Встала. Подошла.

Платье сидело идеально.

— Не тянет, — сказала она.

В нашем районе, на первом этаже жилого дома, работало ателье. Не из тех, что с вывеской на полквартала. Обычная дверь, табличка «Ателье Нить», два окна с тюлевыми занавесками.

Хозяйку звали Галина. Сорок семь лет. Невысокая, полноватая, с очками на цепочке. Говорила мало. Улыбалась тихо, одними глазами.

А руки у неё были такие, что женщины записывались за три недели вперёд.

В тот вторник утром Вера открыла ателье. Галина сидела за машинкой дошивала мужской пиджак. Срочный заказ, клиент забирал в обед.

В десять пятнадцать дверь распахнулась.

На пороге стояла женщина. Кашемировое пальто, сумка с золотой фурнитурой, три кольца на пальцах. За ней подруга. Пониже, потише.

— Это здесь шьют? — спросила женщина. Не «добрый день».

— Да, здравствуйте, — ответила Вера.

— Мне нужно платье подогнать. Я на той неделе сдавала. Фамилия Астахова.

Вера нашла запись. Достала с вешалки чехол. Внутри тёмно-синее коктейльное платье. Галина перешивала его четыре дня. Работа стоила 4 200 рублей.

— Примерочная справа.

Астахова взяла платье двумя пальцами и ушла за штору.

Через три минуты штора отлетела в сторону.

— Это что?

Платье сидело идеально. Я знаю - Вера потом показала фотографию. Но Астахова смотрела на себя так, будто ей подсунули мешок.

— Вот здесь тянет, — она ткнула в боковой шов.

Вера подошла. Посмотрела.

— Мне кажется, всё ровно...

— Вам кажется? За четыре тысячи «кажется» не нужно.

Галина встала. Подошла.

— Добрый день. Я шила.

— Тогда объясните, почему тут тянет.

Галина присела на корточки. Провела пальцами по шву. Встала.

— Не тянет. Шов лежит по фигуре.

Астахова скрестила руки на груди.

— То есть вы мне говорите, что я не вижу?

— Я говорю, что шов сделан правильно.

— Знаете что, — Астахова подняла подбородок. — Я вообще не понимаю, как вы работаете. Ателье - это про качество, про сервис. А тут... — она обвела рукой комнату. — Линолеум, занавесочки, машинки из прошлого века.

Вера побледнела.

Галина стояла. На лице спокойная маска.

— Мне подруга порекомендовала, — продолжала Астахова. — Говорит, тут хорошо шьют. Но я в Милане одевалась, в Париже. Я знаю, что такое качество.

Она говорила, стоя в платье, которое сидело безупречно.

Когда она замолчала, Галина подошла к столу. Взяла ножницы. Вера ахнула. Но Галина просто отрезала торчащую нитку. Положила ножницы на место.

— Снимайте платье. Я верну вам деньги.

Астахова моргнула.

— В каком смысле?