Мне 61.

Мне 61. В поликлинике трижды сказали "это возраст", а платный врач спросил, почему я так долго терпела!

На почту канала пришло письмо от читательницы. И зацепила в нем не только сама болезнь, а то, как быстро женщину после шестидесяти перестают слушать как человека, у которого что-то болит, и начинают слушать как возраст. Как будто цифра в паспорте уже сама все объясняет: и тяжесть, и тошноту, и бессонницу, и страх, и слезы.

Мне 61 год. Я никогда не была из тех, кто бегает по врачам от каждого чиха. Всю жизнь жила просто: пока можешь встать и дойти сама, значит, еще не катастрофа. Работала, детей поднимала, мужа хоронила, мать досматривала, на больничные без крайней нужды не садилась. Даже когда давление уже стало шалить, спина к вечеру гудела, а суставы ныли, я все равно думала: ну а у кого в этом возрасте не так.

Прошлой зимой у меня начало тянуть справа под ребрами. Сначала несильно. Я даже решила, что просто что-то не то съела. Потом стало повторяться. Поем - тяжесть. Ночью лягу на правый бок - просыпаюсь. Иногда горечь во рту, иногда подташнивает, иногда просто такое мерзкое чувство, будто внутри что-то ноет и не дает спокойно ни есть, ни спать.

Я терпела долго. Как терпят многие.

Убрала жареное. Пила то одно, то другое из домашней аптечки. Уговаривала себя, что это или желудок, или желчный, или нервы. Потом однажды утром меня так скрутило после обычного яйца всмятку, что я минут десять сидела на табуретке и держалась за край стола. И думала не о том, что мне страшно, а о том, как стыдно будет потом опять объяснять, что у меня "что-то живот".

В поликлинику я пошла спокойно, без скандала. Взяла талон к терапевту, отсидела очередь, зашла, села. И еще до того, как врач толком на меня посмотрела, я уже почувствовала себя не человеком с болью, а очередной женщиной "с возрастом".

-Что у вас?

Я начала объяснять. Что тянет справа. Что после еды хуже. Что ночью не могу лечь. Что несколько раз уже было сильно.

Она печатала, почти не глядя.

-Ну а что вы хотите в вашем возрасте? Пищеварение уже не то. Жирное уберите. Это все возрастное.

Я говорю:

-Но раньше-то такого не было.

Она пожала плечами:

-Раньше и вам было не 61.

Вот в такие моменты очень странно работает голова. Ты вроде пришла за помощью, а выходишь с ощущением, будто тебя тихо поставили на место. Не грубо. Не по-хамски. Но очень ясно: не драматизируйте, после шестидесяти у всех что-нибудь да болит.

Мне выписали таблетки "попить", сказали соблюдать диету и прийти планово, если не пройдет.

Домой я вернулась не успокоенная, а как будто пристыженная. Не потому, что на меня накричали. А потому, что за этой спокойной интонацией очень ясно слышалось: с вами не случилось ничего особенного, просто примите, что организм уже старый.

Я и приняла. На время.

Стала есть каши, супы, творог. Почти перестала покупать то, что любила. Даже к соседке на чай идти стало неприятно, потому что у нее то пироги, то селедка, то салат, а я уже не о разговоре думаю, а о том, скрутит ли меня потом. И вот в какой-то момент начинаешь подстраивать жизнь уже не под удовольствие и даже не под здоровье, а под боль.

Через месяц стало хуже.

Ехала домой на автобусе, и вдруг как будто железом внутри полоснуло. Справа, резко, так, что я вспотела в секунду. До дома кое-как добралась, легла, отпустило. Но уже с тем мерзким ощущением, когда понимаешь: это не "ой, кольнуло". Это что-то, что само не уйдет.

Дочь вечером позвонила, услышала голос и сразу:

-Мам, ты плакала?

Я сказала как есть:

-Живот опять прихватило.

Она сразу:

-Иди снова к врачу.

Я пошла.

Во второй раз попала к другому врачу, молодому, бодрому. Из тех, кто разговаривает так, будто уже все про тебя понял раньше, чем ты села.

Я опять все рассказала.

Он спросил:

-Температура есть?…