29.04.2026 12:24
Почему СССР отказался от Бурана после одного полёта
Почему СССР отказался от многоразового Бурана после единственного полёта, а США долгое время запускала Шаттлы
Судьбы двух самых амбициозных космических программ XX века — советского «Бурана» и американского «Спейс Шаттла» — сложились поразительно по-разному, хотя внешне машины были похожи до степени смешения. Один совершил триумфальный, но единственный полёт. Другой, несмотря на две катастрофы, прослужил три десятилетия. Чтобы понять парадокс, нужно заглянуть глубже очевидного ответа «развалился СССР».
Советский проект родился из военной паранойи. В «Шаттле» увидели носитель ядерного оружия, способный «нырнуть» в атмосферу над Москвой. Баллистики считали сценарий сомнительным, но министр обороны Устинов рассудил просто: раз американцы вкладывают миллиарды в систему с 30-тонным отсеком, значит, есть военные планы. Игнорировать это было нельзя.
NASA же искало новую цель после спада энтузиазма от «Аполлона». Никсон утвердил проект ради престижа, а не военной нужды. По иронии, «Шаттл» проектировался для станции, которую создали лишь десятилетия спустя, и превратился в «решение в поисках проблемы».
Разница подходов видна в техзадании. Американцев ограничили боковой перегрузкой в 3g. Советские военные, планируя вооружить «Буран» лазерной пушкой, задали требование в 6g для боевого маневрирования. В итоге планер «Бурана» стал конструктивно более прочным и тяжёлым.
Главное отличие — компоновка. «Буран» не имел маршевых двигателей на орбитальной ступени. Выведением занималась сверхтяжелая ракета «Энергия» — самостоятельный носитель на 100 тонн. Это делало систему модульной, теоретически пригодной для полётов к Луне.
У «Шаттла» маршевые двигатели стояли на орбитере, а боковые твердотопливные ускорители не оставляли шансов на спасение при аварии (как в случае с «Челленджером»). «Буран» же позволял спасти корабль катапультированием.
Малоизвестный нюанс: «Буран» совершил полёт в полностью автоматическом режиме. При заходе на посадку он сам принял решение маневрировать при сильном боковом ветре, поразив скептиков. Более того, при старте два обломка пирозамка пробили теплозащиту в хвосте. На Земле думали увести корабль в океан, но автоматика справилась с управлением повреждённым аппаратом. В обшивке нашли две пробоины, но кварцевая плитка выдержала.
Стоимость обеих систем была колоссальной. США потратили более 209 миллиардов долларов за 30 лет, каждый полёт обходился в миллиард. Политическая инерция и страх потерять доступ в космос заставляли платить снова и снова.
«Буран» стал самой дорогой программой в истории советской космонавтики. Первый полёт состоялся в 1988 году, когда экономика СССР трещала по швам. В новых реалиях содержать гигантскую инфраструктуру ради пилотируемого полёта не раньше 1993 года было безумием. Программа перешла к России, но цели для него не было. Станцию «Мир» отлично обслуживали дешёвые «Союзы», поэтому в 1993 году проект закрыли. Это был не технологический провал, а жертва изменившейся реальности.
Отказ от «Бурана» — выбор между «хорошим и дешёвым» и «хорошим, но дорогим». США продолжали запускать «Шаттлы», потому что у них не было одноразовых ракет, а остановка означала бы признание стратегической ошибки. Технический шедевр, превосходивший конкурента по безопасности и автоматизации, стал жертвой не соперника в космической гонке, а исчезновения самого запроса на его существование.
Судьбы двух самых амбициозных космических программ XX века — советского «Бурана» и американского «Спейс Шаттла» — сложились поразительно по-разному, хотя внешне машины были похожи до степени смешения. Один совершил триумфальный, но единственный полёт. Другой, несмотря на две катастрофы, прослужил три десятилетия. Чтобы понять парадокс, нужно заглянуть глубже очевидного ответа «развалился СССР».
Советский проект родился из военной паранойи. В «Шаттле» увидели носитель ядерного оружия, способный «нырнуть» в атмосферу над Москвой. Баллистики считали сценарий сомнительным, но министр обороны Устинов рассудил просто: раз американцы вкладывают миллиарды в систему с 30-тонным отсеком, значит, есть военные планы. Игнорировать это было нельзя.
NASA же искало новую цель после спада энтузиазма от «Аполлона». Никсон утвердил проект ради престижа, а не военной нужды. По иронии, «Шаттл» проектировался для станции, которую создали лишь десятилетия спустя, и превратился в «решение в поисках проблемы».
Разница подходов видна в техзадании. Американцев ограничили боковой перегрузкой в 3g. Советские военные, планируя вооружить «Буран» лазерной пушкой, задали требование в 6g для боевого маневрирования. В итоге планер «Бурана» стал конструктивно более прочным и тяжёлым.
Главное отличие — компоновка. «Буран» не имел маршевых двигателей на орбитальной ступени. Выведением занималась сверхтяжелая ракета «Энергия» — самостоятельный носитель на 100 тонн. Это делало систему модульной, теоретически пригодной для полётов к Луне.
У «Шаттла» маршевые двигатели стояли на орбитере, а боковые твердотопливные ускорители не оставляли шансов на спасение при аварии (как в случае с «Челленджером»). «Буран» же позволял спасти корабль катапультированием.
Малоизвестный нюанс: «Буран» совершил полёт в полностью автоматическом режиме. При заходе на посадку он сам принял решение маневрировать при сильном боковом ветре, поразив скептиков. Более того, при старте два обломка пирозамка пробили теплозащиту в хвосте. На Земле думали увести корабль в океан, но автоматика справилась с управлением повреждённым аппаратом. В обшивке нашли две пробоины, но кварцевая плитка выдержала.
Стоимость обеих систем была колоссальной. США потратили более 209 миллиардов долларов за 30 лет, каждый полёт обходился в миллиард. Политическая инерция и страх потерять доступ в космос заставляли платить снова и снова.
«Буран» стал самой дорогой программой в истории советской космонавтики. Первый полёт состоялся в 1988 году, когда экономика СССР трещала по швам. В новых реалиях содержать гигантскую инфраструктуру ради пилотируемого полёта не раньше 1993 года было безумием. Программа перешла к России, но цели для него не было. Станцию «Мир» отлично обслуживали дешёвые «Союзы», поэтому в 1993 году проект закрыли. Это был не технологический провал, а жертва изменившейся реальности.
Отказ от «Бурана» — выбор между «хорошим и дешёвым» и «хорошим, но дорогим». США продолжали запускать «Шаттлы», потому что у них не было одноразовых ракет, а остановка означала бы признание стратегической ошибки. Технический шедевр, превосходивший конкурента по безопасности и автоматизации, стал жертвой не соперника в космической гонке, а исчезновения самого запроса на его существование.