Именно поэтому в мире все большую популярность получает другая модель: Venture Builder — венчурное строительство вместо венчурного казино.

Именно поэтому в мире все большую популярность получает другая модель: Venture Builder — венчурное строительство вместо венчурного казино.

➡️Речь идет о так называемых Venture Builder фондах или венчурных студиях.

Это уже не просто инвестор, а полноценный сооснователь бизнеса. Такая структура не ищет готовые стартапы. Она системно создает их сама. Вместо хаотичных ставок на десятки проектов появляется система: генерируется идея, проверяется спрос, создается MVP, проводится тестирование, при необходимости меняется бизнес-модель. Либо проект быстро закрывается, если рынок не подтверждает гипотезу. В результате деньги не распыляются на заведомо слабые инициативы.

Что дает такая модель?

✔️Прежде всего — снижение рисков. Все проекты получают доступ к единой инфраструктуре: юристы, финансисты, маркетологи, специалисты по интеллектуальной собственности, эксперты по регуляторике. Стартапам не приходится с нуля строить всю систему поддержки. Появляется возможность параллельно запускать сразу несколько проектов. Неудача одного компенсируется успехом другого. Возникает эффект масштаба и внутренняя синергия между компаниями внутри экосистемы.

✔️Самое главное преимущество — индустриальный партнер как будущий покупатель. По сути, покупатель появляется еще до появления самого стартапа. Это радикально меняет экономику венчурного рынка. Потому что главная проблема венчура в том, чтобы обеспечить успешный выход из инвестиции.

Наиболее перспективной представляется модель отраслевых Venture Builder фондов. Например: агротехнологии; биотехнологии; фудтех; робототехника; новые материалы; тонкая химия, стройтех. В каждой из этих сфер в России существуют сильные индустриальные игроки. Именно они могут стать не только заказчиками новых технологий, но и потенциальными покупателями успешных проектов.

➡️В России много стартап-студий, технопарков, которые предоставляют инфраструктуру, консультируют проекты, но не вкладываются в них. Российские корпорации часто используют этот метод внутри своих экосистем. Вместо покупки готового бизнеса они нанимают продуктовую команду, выделяют бюджет и с нуля создают внутренние сервисы. Изначально созданные по такой модели Яндекс.Такси, Самокат (при поддержке Сбера) или МТС Live выросли из внутренних инициатив и студийных команд в лидеров рынка.

А вот за рубежом венчурное строительство — распространенная и успешная технология: известные венчур билдер фонды/венчурные студии на Западе: Rocket Internet (Германия), Atomic (США), IdeaLab (США).

Что же должно сделать государство?

На мой взгляд, государство должно сосредоточиться не на финансировании отдельных проектов. Его задача — создать инфраструктуру, упростить регулирование инвестиционных фондов, развивать механизмы коллективных инвестиций, создавать налоговые стимулы, повышать ликвидность технологического рынка, формировать условия для появления новых венчурных инструментов. Другими словами, государство должно выступать архитектором системы, а не главным инвестором.

Вместо вывода: Россия вряд ли станет второй Кремниевой долиной, да это и не нужно. У нас может появиться собственная модель развития инноваций, основанная на тесном взаимодействии инвесторов, предпринимателей и крупных индустриальных партнеров. Именно поэтому будущее российского венчурного рынка я вижу не в новых государственных программах и не в очередных грантах. Будущее — в создании механизмов, которые позволяют системно превращать технологии в бизнес, а бизнес — в ликвидный актив. Деньги для этого в стране есть. Осталось создать правильные правила игры.

#инвестиции