24.04.2026 16:22
33 несчастья, одна мама и геморрой, о котором нельзя говорить вслух
33 несчастья, одна мама и геморрой, о котором нельзя говорить вслух
2014 год. Я ушла из скоропомощного стационара в частную клинику и мечтала о «цивилизованной медицине»: уютный кабинет, пациенты по записи, горячий кофе (а не как раньше - между отделением и реанимацией). Но жизнь, как всегда, внесла коррективы.
Один из первых пациентов - 33-летний мужчина… с мамой. К мамам я отношусь с уважением, но когда взрослый сын молчит, а на вопросы отвечает мама, где-то грустит психотерапевт. Символический возраст: в тридцать три кто-то уже вершит чудеса, а этот мужчина пришёл на приём под маминым контролем.
Жалобы типично кардиологические: слабость, одышка, частый пульс.
ЭКГ:синусовая тахикардия 110–130 уд./мин.
ЭХО-КГ без патологий.
Медсестра установила суточный холтер ЭКГ и взяла кровь на анализы.
На следующий день дуэт вернулся: всё та же тахикардия, сердце анатомически здорово, но гемоглобин - 100, железо 3.
Анемия у молодого мужчины - тревожный сигнал: кровь куда-то уходит. Всегда стоит исключать кровотечения и онкологию.
Деликатно расспрашиваю:
— Травмы? Операции?
— Нет.
— Стул нормальный?
— Нормальный.
— Геморрой есть?
Он бросил взгляд на маму, она на него.
— Нет никакого геморроя.
Назначаю УЗИ внутренних органов, гастро- и колоноскопию: ищем источник кровопотери. Через неделю пациент приходит… один. Результаты обследования: выраженный геморрой с активным кровотечением. Вот вам и анемия, вот и тахикардия.
Спрашиваю:
— Вы же чувствовали симптомы. Почему отрицали?
— Чувствовал, но при маме постеснялся, -признаётся пациент.
Передо мной - взрослый, бородатый мужчина, доведший себя до анемии, потому что не смог вслух произнести слово «геморрой» при матери. Сердце билось тревожно не от любви или спорта, а от скрытой кровопотери, о которой он побоялся рассказать.
Мораль проста: отделение от родителей - не бунт, а жизненно важный навык. Если в 33 года вы не можете без маминого надзора честно сообщить врачу о проблеме, то помимо многочисленных обследований надо пойти в длительную психотерапию.
После лечения анемии и геморроя (была проведена операция) сердце пациента успокоилось: орган благодарный, он лишь пытался докричаться до хозяина.
Короткий вывод: взрослость начинается не с налогов, а с момента, когда вы способны без оглядки на маму сказать врачу слово «геморрой».
2014 год. Я ушла из скоропомощного стационара в частную клинику и мечтала о «цивилизованной медицине»: уютный кабинет, пациенты по записи, горячий кофе (а не как раньше - между отделением и реанимацией). Но жизнь, как всегда, внесла коррективы.
Один из первых пациентов - 33-летний мужчина… с мамой. К мамам я отношусь с уважением, но когда взрослый сын молчит, а на вопросы отвечает мама, где-то грустит психотерапевт. Символический возраст: в тридцать три кто-то уже вершит чудеса, а этот мужчина пришёл на приём под маминым контролем.
Жалобы типично кардиологические: слабость, одышка, частый пульс.
ЭКГ:синусовая тахикардия 110–130 уд./мин.
ЭХО-КГ без патологий.
Медсестра установила суточный холтер ЭКГ и взяла кровь на анализы.
На следующий день дуэт вернулся: всё та же тахикардия, сердце анатомически здорово, но гемоглобин - 100, железо 3.
Анемия у молодого мужчины - тревожный сигнал: кровь куда-то уходит. Всегда стоит исключать кровотечения и онкологию.
Деликатно расспрашиваю:
— Травмы? Операции?
— Нет.
— Стул нормальный?
— Нормальный.
— Геморрой есть?
Он бросил взгляд на маму, она на него.
— Нет никакого геморроя.
Назначаю УЗИ внутренних органов, гастро- и колоноскопию: ищем источник кровопотери. Через неделю пациент приходит… один. Результаты обследования: выраженный геморрой с активным кровотечением. Вот вам и анемия, вот и тахикардия.
Спрашиваю:
— Вы же чувствовали симптомы. Почему отрицали?
— Чувствовал, но при маме постеснялся, -признаётся пациент.
Передо мной - взрослый, бородатый мужчина, доведший себя до анемии, потому что не смог вслух произнести слово «геморрой» при матери. Сердце билось тревожно не от любви или спорта, а от скрытой кровопотери, о которой он побоялся рассказать.
Мораль проста: отделение от родителей - не бунт, а жизненно важный навык. Если в 33 года вы не можете без маминого надзора честно сообщить врачу о проблеме, то помимо многочисленных обследований надо пойти в длительную психотерапию.
После лечения анемии и геморроя (была проведена операция) сердце пациента успокоилось: орган благодарный, он лишь пытался докричаться до хозяина.
Короткий вывод: взрослость начинается не с налогов, а с момента, когда вы способны без оглядки на маму сказать врачу слово «геморрой».