16.04.2026 09:22
Однажды много лет назад моя мама вышла из магазина, добыв для семьи скромное пропитание.
Однажды много лет назад моя мама вышла из магазина, добыв для семьи скромное пропитание.
«Дамочка, купите Пушкина», — позвали её из сумерек.
У нашего магазина ещё никогда не продавали Пушкина. От неожиданности мама остановилась, и приятный человек со следами алкогольного переутомления предъявил ей статуэтку сидящего за столом гения.
Какие тогда были цены, я уже не помню, но допустим, что человек барыжил Пушкиным за три рубля, а у мамы столько не было.
— Дорого, — сказала мама и невозмутимо добавила: — К тому же это, может, и не Пушкин.
— Да как не Пушкин-то, — удивился продавец. — А кто же это тогда?
— Это может быть Лермонтов, — задумчиво сказала мама, прищуриваясь в Пушкина. — А за Лермонтова три рубля — это грабёж.
— Да Пушкин это, — заволновался мужик. — Пушкин! Сидит, пишет сказку своей няне.
— Лермонтов тоже мог писать своей няне, — сказала мама.
— Но не Арине Родионовне! — зашипел мужик. — Какой-то другой няне.
— Какой-то другой, — согласилась мама, признавая, что одной няне было бы затруднительно вынянчить подряд двух серьезных поэтов. — Но на вашей статуэтке адресат не указан. Так что я продолжаю склоняться к Лермонтову.
— И что же этот ваш Лермонтов пишет этой своей няне? — спросил мужик саркастически, как бы намекая, что Лермонтову написать своей няне было решительно нечего.
Мама покрутила Пушкина в руках.
— Я думаю, он пишет ей «Мцыри». У него, скорее всего, была романтичная няня.
Они оба с вызовом помолчали.
— Как мне вас убедить, что это Пушкин? — спросил мужик.
— Смиритесь, — сказала мама. — Лермонтов тоже хороший писатель.
— Лермонтовым я продам вам его за три рубля, а как Пушкина согласен уступить за рубль.
— Идет, — обрадовалась мама, отдала рубль, взяла статуэтку, приблизила, отдалила и вдумчиво со всех сторон осмотрела:
— Да, теперь я ясно вижу, это Пушкин.
— Так-то, — сказал мужик с чувством восстановленной справедливости.
И мама ушла, радостно помахивая подозрительным Пушкиным, которого в этот вечер ей почему-то очень важно было заполучить. Он до сих пор стоит у нее на полке, пишет сказку своей няне и отзывается на имя Михаил Юрьевич.
«Дамочка, купите Пушкина», — позвали её из сумерек.
У нашего магазина ещё никогда не продавали Пушкина. От неожиданности мама остановилась, и приятный человек со следами алкогольного переутомления предъявил ей статуэтку сидящего за столом гения.
Какие тогда были цены, я уже не помню, но допустим, что человек барыжил Пушкиным за три рубля, а у мамы столько не было.
— Дорого, — сказала мама и невозмутимо добавила: — К тому же это, может, и не Пушкин.
— Да как не Пушкин-то, — удивился продавец. — А кто же это тогда?
— Это может быть Лермонтов, — задумчиво сказала мама, прищуриваясь в Пушкина. — А за Лермонтова три рубля — это грабёж.
— Да Пушкин это, — заволновался мужик. — Пушкин! Сидит, пишет сказку своей няне.
— Лермонтов тоже мог писать своей няне, — сказала мама.
— Но не Арине Родионовне! — зашипел мужик. — Какой-то другой няне.
— Какой-то другой, — согласилась мама, признавая, что одной няне было бы затруднительно вынянчить подряд двух серьезных поэтов. — Но на вашей статуэтке адресат не указан. Так что я продолжаю склоняться к Лермонтову.
— И что же этот ваш Лермонтов пишет этой своей няне? — спросил мужик саркастически, как бы намекая, что Лермонтову написать своей няне было решительно нечего.
Мама покрутила Пушкина в руках.
— Я думаю, он пишет ей «Мцыри». У него, скорее всего, была романтичная няня.
Они оба с вызовом помолчали.
— Как мне вас убедить, что это Пушкин? — спросил мужик.
— Смиритесь, — сказала мама. — Лермонтов тоже хороший писатель.
— Лермонтовым я продам вам его за три рубля, а как Пушкина согласен уступить за рубль.
— Идет, — обрадовалась мама, отдала рубль, взяла статуэтку, приблизила, отдалила и вдумчиво со всех сторон осмотрела:
— Да, теперь я ясно вижу, это Пушкин.
— Так-то, — сказал мужик с чувством восстановленной справедливости.
И мама ушла, радостно помахивая подозрительным Пушкиным, которого в этот вечер ей почему-то очень важно было заполучить. Он до сих пор стоит у нее на полке, пишет сказку своей няне и отзывается на имя Михаил Юрьевич.