13.10.2026 13:57
Сделала неосторожное движение и случайно посмотрела полчаса французского сериала «Диана де Пуатье».
Сделала неосторожное движение и случайно посмотрела полчаса французского сериала «Диана де Пуатье».
В этом сериале Диану играет Изабель Аджани, которую я недавно вспоминала и грешным делом думала, жива ли она ещё, а то что-то не слыхать.
А Изабель не только жива, но и представлена нам в роли 35-летней Дианы, меж тем как самой Аджани на момент съемок было 66 — я сбегала в Википедию и всё там прочитала.
В сериале Изабель взволнованно смотрит на мир широко открытыми глазами оленёнка человека, которому нельзя моргать, потому что развяжется веревочка, которой внешний вид завязан на затылке. Очень за нее переживаешь, ну правда.
Остальные герои тоже смотрят на Изабель с ужасом и наверняка думают: только бы не моргнула, только бы не моргнула, а то съемки остановят, будут искать человека, которой умеет завязывать Диану обратно, а нам ещё вечером уроки проверять и гербарий клеить.
И где-то там за кадром точно сидит продюсер, который просто молится, чтобы у Изабель не было производственной травмы и не пришлось ей выплачивать компенсацию. «Лишь бы не шейка бедра», — думает продюсер, проклиная тот день, когда поддался на уговоры «Американского долголетия».
И только тридцатилетний Хьюго, играющий Генриха Второго, самокритично думает: «Ладно, что ж, ведь и мне не шешнадцать».
С нетерпением жду теперь экранизацию «Войны и мира» золотым фондом Голливуда. Чтобы на балах сразу и первые чувства, и хруст суставов, и удальцы в поясах из собачьей шерсти, и томное «сядемте», и робкое «помогите встать», и в лучше слышащее ушко нежные признанья, ах, ах.
В этом сериале Диану играет Изабель Аджани, которую я недавно вспоминала и грешным делом думала, жива ли она ещё, а то что-то не слыхать.
А Изабель не только жива, но и представлена нам в роли 35-летней Дианы, меж тем как самой Аджани на момент съемок было 66 — я сбегала в Википедию и всё там прочитала.
В сериале Изабель взволнованно смотрит на мир широко открытыми глазами оленёнка человека, которому нельзя моргать, потому что развяжется веревочка, которой внешний вид завязан на затылке. Очень за нее переживаешь, ну правда.
Остальные герои тоже смотрят на Изабель с ужасом и наверняка думают: только бы не моргнула, только бы не моргнула, а то съемки остановят, будут искать человека, которой умеет завязывать Диану обратно, а нам ещё вечером уроки проверять и гербарий клеить.
И где-то там за кадром точно сидит продюсер, который просто молится, чтобы у Изабель не было производственной травмы и не пришлось ей выплачивать компенсацию. «Лишь бы не шейка бедра», — думает продюсер, проклиная тот день, когда поддался на уговоры «Американского долголетия».
И только тридцатилетний Хьюго, играющий Генриха Второго, самокритично думает: «Ладно, что ж, ведь и мне не шешнадцать».
С нетерпением жду теперь экранизацию «Войны и мира» золотым фондом Голливуда. Чтобы на балах сразу и первые чувства, и хруст суставов, и удальцы в поясах из собачьей шерсти, и томное «сядемте», и робкое «помогите встать», и в лучше слышащее ушко нежные признанья, ах, ах.