28.06.2026 07:27
Многие знают, что я способна заблудиться в трёх соснах, двух дверях и одном подземном переходе.
Многие знают, что я способна заблудиться в трёх соснах, двух дверях и одном подземном переходе. Примерно раз в неделю я пытаюсь войти в чужой подъезд. Как топографический кретин я совершенна.
Не таков мой друг А.
Он легко ориентируется в горах, в море, в пустыне. Находит правильный путь по мху, звёздам и направлению птичьих стай.
Выйдя в каком-то нужном ему направлении, А. непременно оказывается на финише в расчетное время — например, строго к обеду.
На днях, по делам приехав в Швейцарию, А. сел в нужный ему поезд из Женевы в Цюрих. В первый класс, конечно. В такие вагоны кондуктор заходит с тысячей извинений и сразу предлагает явиться позже, если у пассажиров нет настроения прямо сейчас с ним встречаться.
За окном педантично желтела швейцарская осень. Хорошо вымытые коровы чередовались с виноградниками. Облака выстраивались четко по горам. Пейзаж не допускал небрежностей.
Друг А. открыл ноутбук и слился с духом страны: точен, собран, погружён в эксель.
Очнулся, услышав объявление: «Остановка Лиесталь».
А Лиесталя в его маршруте заявлено не было.
Прищемив пальцы экселем, А. вылетел из поезда. Лиесталь оказался крошечной глухой деревней. Кондуктор на перроне выглядел ее единственным обитателем.
— Месье, же не манж па сис жур… разве этот поезд не идёт в Цюрих? — спросил взволнованный А. на хорошем французском.
— О, месье, — ласково улыбнулся кондуктор, — в Цюрих ушла половина этого поезда. К несчастью, вы оказались в другой половине.
Так А. узнал, что швейцарские железные дороги полны коварства. Чтобы оптимизировать всё на свете, швейцарцы придумали поезда, которые идут сразу в двух направлениях: в определенной точке они разделяются.
В Берне его состав распался, как Вашуков и Бандурин. Передняя часть (Бандурин) отбыла в Цюрих, задняя (Вашуков) шустро рванула в Базель.
— Не такие уж вы предсказуемые, — подумал А., имея в виду Швейцарию и ее железные дороги вместе взятые.
Зайдя в обратный поезд, он благоразумно уточнил у попутчиков, куда они направляются конкретно в этом вагоне.
«В Цюрих», — сказали двое из шести пассажиров. Трое кивнули. Еще один воскликнул: «Как в Цюрих?!» и, прищемив пальцы экселем, стремительно убежал.
Не таков мой друг А.
Он легко ориентируется в горах, в море, в пустыне. Находит правильный путь по мху, звёздам и направлению птичьих стай.
Выйдя в каком-то нужном ему направлении, А. непременно оказывается на финише в расчетное время — например, строго к обеду.
На днях, по делам приехав в Швейцарию, А. сел в нужный ему поезд из Женевы в Цюрих. В первый класс, конечно. В такие вагоны кондуктор заходит с тысячей извинений и сразу предлагает явиться позже, если у пассажиров нет настроения прямо сейчас с ним встречаться.
За окном педантично желтела швейцарская осень. Хорошо вымытые коровы чередовались с виноградниками. Облака выстраивались четко по горам. Пейзаж не допускал небрежностей.
Друг А. открыл ноутбук и слился с духом страны: точен, собран, погружён в эксель.
Очнулся, услышав объявление: «Остановка Лиесталь».
А Лиесталя в его маршруте заявлено не было.
Прищемив пальцы экселем, А. вылетел из поезда. Лиесталь оказался крошечной глухой деревней. Кондуктор на перроне выглядел ее единственным обитателем.
— Месье, же не манж па сис жур… разве этот поезд не идёт в Цюрих? — спросил взволнованный А. на хорошем французском.
— О, месье, — ласково улыбнулся кондуктор, — в Цюрих ушла половина этого поезда. К несчастью, вы оказались в другой половине.
Так А. узнал, что швейцарские железные дороги полны коварства. Чтобы оптимизировать всё на свете, швейцарцы придумали поезда, которые идут сразу в двух направлениях: в определенной точке они разделяются.
В Берне его состав распался, как Вашуков и Бандурин. Передняя часть (Бандурин) отбыла в Цюрих, задняя (Вашуков) шустро рванула в Базель.
— Не такие уж вы предсказуемые, — подумал А., имея в виду Швейцарию и ее железные дороги вместе взятые.
Зайдя в обратный поезд, он благоразумно уточнил у попутчиков, куда они направляются конкретно в этом вагоне.
«В Цюрих», — сказали двое из шести пассажиров. Трое кивнули. Еще один воскликнул: «Как в Цюрих?!» и, прищемив пальцы экселем, стремительно убежал.